Потом Комаров в шестнадцать лет решил признаться в любви, я, конечно, как положено городской фифе, посмеялась над ним, а Егор не забыл.

Но у каждого своя жизнь, так-то он хороший, пьет только, не просыхая, как только Зина с ним живет, не понимаю? Да, конечно, мой Котов лучше, просто подарок небес. Странно, что я как дура последняя ничего не замечала, что у него есть любовницы, что пропадают вещи, что вот такую подлость он решил подстроить.

— А подслушивать нехорошо.

Вскрикнула, отшатнулась назад, было такое чувство, что мне выстрелили в висок, и мозги брызнули на стену.

— Вы напугали меня.

— Снова на «вы»? После того, что между нами было ночью, называй меня «дорогой», — улыбается, черт, да так задорно, что в глазах искры.

— Между нами ничего не было.

— Могло быть, но еще не вечер.

— Вам не кажется, что вы слишком самонадеянны?

— Нет, а тебе?

— А мне кажется.

— Креститься надо там, в углу, икона висит, начинай. Или просто у Славки потом прощения попросишь за измену?

Откуда он знает? Егор, чертов балабол.

— У меня нет никакого Славки, я свободная женщина.

— Похмелье, да, свободная женщина? Голова болит? А выпила всего-то ничего, водка, кстати, хорошая.

— Это Егор приходил?

— Да, назвался Егором, жена Зина, а соседи сгорели год назад. Там что-то связано с холодцом и самогоном. Пойдем, похмелю тебя, Евгения.

— Я не похмеляюсь.

Мужчина ушел на кухню, стоять и строить из себя оскорбленную барышню было глупо и совсем не к месту. Просто хотелось пить и умыться, а еще вытащить свою машинку из сугроба и свалить в город. По дороге заняться самобичеванием, а уже дома заложить квартиру в банке и выкупить обратно ресторан, пока еще есть время.

— И не надо было слушать то, что говорил Егор, Комаров пьяница, он такого придумает, чего и не было, а жена его сплетница.

— Значит, Славка — это все фантазии соседа?

Захожу за занавеску, старенький умывальник встречает потрескавшимся зеркалом, ну и видок у меня. Умываюсь холодной водой, даже чищу зубы, хорошо щетка в упаковке есть в шкафчике. Рядом стоит другая зубная щетка, это, видимо, Владимира, паста, а еще туалетная вода.

Черный матовый флакон, золотая крышечка с буквой «К» и квадратом с выгравированным названием: «Intoxicate Kilian». Рука сама потянулась к нему, открыла, вздохнула сразу полной грудью. Что-то древесное: сандал, кедр, резкий аромат ударил по рецепторам, а потом начал раскрываться: корица, мускатный орех. Коньяк и кофе, вот чем пахла его кожа.

— Евгения, ты там живая?

Резко поставила флакон обратно, пригладила мокрыми ладонями волосы, собрала их в хвост резинкой, что была в кармане джинсов.

— А у вас есть чай? Я точно не буду алкоголь.

Вышла и остановилась у стола, рассматривая, как Владимир режет большие куски колбасы огромным ножом.