Полы были завалены сухими листьями, налетевшими в дом через зияющие дыры окон. Наверняка прежде в доме была хорошая мебель, но теперь от нее почти ничего не осталось — возможно, какие-то вещи забрали соседи, но сейчас думать об этом было уже бессмысленно. Следовало использовать то, что осталось.

Всю левую часть дома занимала большая кухня с массивным столом посредине, лавками вокруг него и печью в углу. Здесь сохранились деревянные полки на стенах и даже красивый буфет, в дверцах которого, правда, стекол тоже уже не было.

В правой части дома выделялось помещение, должно быть, служившее гостиной. Здесь был камин, но из мебели остались только хромоногие табуреты. Из этой комнаты три двери вели в маленькие комнатушки-спальни. В них стояли кровати, но лежавшие на них пуховые подушки и перины полуистлели и выглядели устрашающе.

— Прикажете выгрузить вещи, ваша милость? — обратился к Табите наш возница Том.

Матушка замешкалась с ответом, а Гертруда взвизгнула:

— Нет, Том! Мы едем обратно! Этот дом не пригоден для жилья!

Табита вздохнула, а плечи ее опустились еще ниже. Она не могла вернуться домой. Старший сын ясно дал ей понять, что не желает терпеть ее в своем особняке. Он намеревался влиться в местное общество, а не имевшая благородных корней мать сильно мешала ему в этом. Неужели Труди не понимала этого сама?

— Выгружайте, Том! — велела я.

Если Гертруда желала вернуться в дом Даррена, то ей придется поехать туда без нас с матушкой. Я не хотела больше выслушивать оскорбления старшего брата и его жены.

Возница торопливо кивнул, из двух наших распоряжений выбрав то, которое согласовывалось с приказом его хозяина, и бросился выгружать сундуки из кареты.

— Лорейн, ты с ума сошла! На чём мы будем спать? Что мы будем есть?

Что я могла ей ответить? Ответов я не знала и сама. Но у нас была крыша над головой. И мешочек серебряных монет. И шесть пар рук, пусть даже никогда и не знавших тяжелой работы.

В Аквитании стояла осень — теплая, яркая. И наверняка в лесу было много ягод и грибов. Нам только следовало разобраться, какие из них были съедобными, а какие — ядовитыми. А за домом я заметила несколько фруктовых деревьев. На них тоже могли быть плоды. И именно осенью у местных жителей наверняка можно было задешево купить овощи и зерно.

И нам следовало, не теряя времени, заняться огородом, сделать несколько грядок, чтобы весной можно было засадить их теми семенами, которые нам удастся добыть. Сама я умела и копать, и сеять и не сомневалась, что сумею научить этому старших племянников. А Табита могла помогать нам советами.

— У нас нет даже постельного белья! — зарыдала Гертруда.

А вот это было моей большой ошибкой.