Приедешь — обсудим, — вздыхает Таня и отключается, а я принимаюсь собирать свои вещи. Их не много. Один чемодан одежды. Остальное книги и учебники. Учится на заочном, кто бы что ни говорил, сложнее, чем на очном, слишком много приходится изучать самому.

А я, честно говоря, в последнее время не успеваю ничего читать. Как-то некогда, когда работаешь без продыху. Раньше таскала конспекты с собой, чтобы хоть в автобусе почитать, но пару раз я просто засыпала, уткнувшись головой в стекло, проезжала свою остановку, так как уставшая не могла справиться с дремой, которую навевал сухой безэмоциональный технический текст.

Пока собираюсь, время показывает уже глубокую ночь. Проверяю кредитную карточку в моем кабинете на телефоне. Баланс показывает, что моих накоплений на самый черный день хватит на оплату разве что такси. Еще раз смотрю из окна в густую ночь.

Дождик накрапывает все сильнее. Не хочется тащиться еще и с чемоданами до автобусной остановки. Все же не знаю, успею ли на последний рейсовый автобус, да и подхватить насморк не хочу.

Ну и, разумеется, не забываю, что район здесь не самый благополучный.

— М-да… куда ни глянь, как говорится…

А вообще с моей удачей я наткнусь еще и на маньяка и это будет кульминацией самого неудачного дня в моей жизни.

Вереницей кадров перед глазами проскальзывает ночь с Шахом. Щеки опять обдает жаром. Теперь мне суждено вспоминать его изо дня в день.

Ударяю рукой по подоконнику.

— К черту. Гулять так гулять!

Тыкаю и вбиваю адрес подруги. Вызываю такси и смотрю на таймер, отсчитывающий, когда именно подъедет автомобиль. Накидываю легкую курточку и без сожалений бросаю взгляд на каморку, в которой ютилась весь последний год.

Сожалений нет! Скучать не буду!

Клоповник!

Закрываю дверь на ключ, осматриваю бывшие владения с едким омерзением, разворачиваюсь на пятках и смотрю на дверь напротив.

Кажется, стукач Алевтины Мудаевны бдит. Делаю пару шагов, протягиваю руку, но еще до того, как успеваю позвонить, дверь открывается и в щелку на меня смотрит дряхлая старушенция в затрапезном халате болотного оттенка в какашечных разводах.

Право слово, постирала бы. Бабулька смотрит на меня из-под густых кустистых бровей, шамкая беззубым ртом с протезами.

Удовольствие лицезреть Фоминичну сомнительное. Гроза всего дома, видимо, так же не воспылала ко мне любовью с первой нашей встречи, когда меня угораздило поприветствовать соседку с улыбкой. Любящая клеить ярлыки на всех жильцов, если они ей не нравятся, а они ей поголовно неприятны — невзлюбила меня пуще всех остальных девиц легкого поведения, которые, по убеждению Фоминичны, решили избрать центром дислокации именно этот обшарпанный подъезд.

Меня эта премилая бабуся с ячменем на глазу невзлюбила с первой секунды.