Видимо, пуговка все же не выдержала натиска моей груди и вырвалась из плена петли, а я, наклонившись, даю слишком хороший обзор на содержимое своего бюстика.

Выдыхаю и рука сама ложится на грудь, прижимая ворот платья и лишая Шахова возможности смотреть на меня. Щеки алеют так, словно мне надавали пощечин.

И все равно я от этого мужчины глаз оторвать не могу, он действует на меня как паук. Гипнотизирует, загоняет в паутину и сколько я ни трепыхаюсь, ощущение такое, что вязну еще больше…

В свете полной луны мужчина невероятно красив. Весь в черном, он похож на ворона. С блестящими в ночи голодными глазами хищника.

Он смотрит мне в лицо. Глаза вспыхивают. Страшно становится. Не могу понять чувств этого мужчины, но ощущаю, что меня заперли с кем-то очень страшным. И буквально звереющим на глазах. У него жилы на шее вздуваются.

Отвечает что-то по телефону. Проговаривает очень зло. Почти рычит, а меня царапает имя…

— Талак, Амина!

Могу и ошибаться, но сильно напоминает женское…

Чувствую, как холодная капелька пота скользит вдоль моей спины. Вскакиваю.

К черту все!

Больше ни секунды не задержусь. Мчусь к двери, забываю и про тележку, и про тряпки.

Инстинкт подсказывает бежать…

Я врезаюсь в дверь с размаху. Не знаю, почему мне казалось, что за мной побегут, но этого не происходит. Я дергаю за ручку двери, прикладываю ключ-карту трясущимися руками, едва попадаю по замку, нажимаю, но дверь не поддается…

— Заперто! — срывается всхлипом с моих губ, прислоняюсь полыхающим лбом к белоснежной лаковой преграде, которая отделяет меня от свободы…

Делаю по инерции еще пару попыток открыть дверь, ручка с отвратительным щелканьем становится на место и… чуда не случается.

Я не могу открыть чертову дверь!

Платье неприятно прилипает ко вмиг взмокшей спине, прикрываю глаза и дышу ртом, воздух выходит толчками, прикусываю губу. Замираю в тишине.

А что, если я все это напридумывала?! Испугалась незнакомого мужчину, который, может, сейчас в шоке от моего поведения?!

Сама себя накрутила.

Пытаюсь собраться в ужасе от того, что меня никто не преследовал, не ловил и я сейчас выгляжу как идиотка…

Шахов может подумать, что я припадочная. Пытаюсь найти оправдания и объяснения, успокоить себя, и все бы ничего, только вот дверь заперта…

Больше нет позади злого голоса мужчины. Шахов завершил свой разговор.

Я замираю в полной тишине, в которой отчетливо слышно сумасшедшие биение собственного сердца.

Мгновения проходят под удары пульса в висках и сквозь гул в ушах я отчетливо слышу его голос:

— Иди сюда.

Глава 7

Оцепенение спадает, отчетливо понимаю, что мужчина вновь перешел на русский. Больше нет злых гортанных ноток в голосе. Сейчас лишь тупая сталь, которая вспарывает загустевший воздух и врезается в меня.