От страха и обезвоживания я даже плакать не могу. Слез просто нет.

Но больше всего пугает, что меня могут ударить, когда обнаружат, что я не та девушка из ванной комнаты. Боюсь я не удара по лицу, включается материнский инстинкт, я боюсь за своего малыша, который ни в чем не виноват.

Боюсь, что могу навредить ему, поэтому решаю, что больше подобных импульсивных поступков в моей жизни никогда не будет.

В мыслях все время зову Шахова. Сердце будто кровью обливается, кричит о том, что я совершила страшную ошибку, все кажется, что прямо сейчас Аслан придет и спасет меня, а потом, потом я поплачу…

От счастья и облегчения, что этот кошмар и ужас завершатся.

Я уже не боюсь того, что была для него инкубатором, все эти мысли, которые бродили в моей голове провоцируя на побег словно улетучиваются.

Остаются иные воспоминания. Егу губы на мне, его руки, прижимающие к сильному телу.

И его поцелуй… Как он преклонил колени и прикоснулся к моему животу в трепетном, таком невинном поцелуе, прощаясь со мной и малышом…

Глаза изнутри обжигает, но они остаются сухими.

Опять провал, я улетаю в какое-то спасительное небытие, просыпаюсь резко, толчком.

С трудом разлепляю тяжелые веки у меня рот сухой, словно там одна большая пустыня.

Озираюсь по сторонам, хотя это сильно сказано, пытаюсь повернуть голову из стороны в стороны.

Комната. Это все, что ловит воспаленное сознание. Одна комната, прищуриваюсь, смотрю в сторону окна, оттуда проникает свет, но на створках решетки.

Не убежать мне отсюда, не спастись.

Все хочу содрать с себя тяжелую ненавистную ткань, которая не моя, а чужая.

Не знаю сколько проходит времени, в какой-то момент опять накатывает слабость, я прикрываю веки и просыпаюсь от щелчка, от шагов.

Грузных, тяжелых. Сразу все тело напрягается. Становится страшно чисто интуитивно страшно. Я еще не видела ничего, не успела среагировать, как мое нутро буквально пульсирует от странного чувства, от которого сворачиваются все внутренности в трубочку.

Слышу, скрежет. Кто-то специально тянет ножки стула по паркету. Не щадит мою пульсирующую болью голову, а затем кто-то небрежным жестом откидывает темную ткань с моего лица и это приносит мгновенное облегчение, воздух поступает в легкие, но после этого наступает и шок в вперемешку со страхом.

Потому что глаза сталкиваются с черными пустыми пуговками.

Немолодой полный мужчина с убеленными висками сединами и такой же аккуратной, ухоженной бородкой в белом одеянии молча рассматривает меня, пока я в свою очередь хлопаю ресницами, привыкаю к более сильному свету."

"Я не знаю сколько я так провела времени, часы, или уже возможно дни. Прислушиваюсь к своему телу, хочу понять, что у меня болит, но ощущаю только слабость и сухость во рту.