Хотя где-то в душе жалко стричь такую красоту.

Когда только приехала в город, меня пару раз обозвали деревенщиной с крестьянской косой. Пропустила мимо ушей. Я тогда была окрылена поступлением в вуз и особо не воспринимала колкости городских девчонок.

— Верь в себя, дочка. Ты у меня самая красивая…

— Да ладно, мама, ты посмотри, у меня волосы черные — воронье гнездо просто, нос конопатый, а глаза блеклые, совсем невзрачные…"

"— Глупышка, глаза у тебя васильковые. Ты еще расцветешь, Полечка. Вот увидишь.

Голос матери из воспоминаний заставляет улыбнуться, я выхожу из душевой и направляюсь в крошечную комнатку для персонала, которая представляет собой нечто среднее между кладовкой, кухней и гостиной.

Время у меня еще есть до смены, так что включаю чайник и завариваю себе чай из пакетика. Сажусь за стол, втиснутый в самый угол, и периодически перебрасываюсь парочкой слов с другими сотрудниками, которые то и дело появляются кто попить воды, а кто забрать оставленные вещи.

Пью чай и поглядываю в окно. Город при сгущающихся сумерках смотрится просто ошеломительно. Даже спустя столько времени мне кажется, что я так до конца и не могу привыкнуть к бешеному темпу мегаполиса, к вечно спешащим прохожим и снующим туда-сюда автомобилям.

Вдали розовеют облака, переливаются бликами, а город уже мерцает бесчисленным числом огней…

— Столица, не верящая слезам, — почему-то шепчу, улыбнувшись.

И это действительно так. В домах зажигаются огни и в каждом окне история жизни и человеческой судьбы — правда, наверное, сложившийся, так как в этой части города цены на квартиры баснословные, так что тот, кто способен купить здесь жилье, явно добился чего-то в жизни…

Раздумываю о своем, пока часы отсчитывают оставшееся время. Ловлю себя на том, что опять вспоминаю слова Ясмин про странное происшествие.

Кого могли увезти на скорой? Без понятия. Те, кто работают в дневную смену, не пересекаются с бригадой из ночной. Не знаю уж почему, но в ""Элите"" свои законы и требования, практически армейская дисциплина, но я особо не заморачиваюсь. Платят исправно и хорошо. Мне бы получить деньги авансом и домой переслать. Папе нужна операция, а брать в долг уже не у кого…

— Полинка, пока!

Неприятные думы нарушает последняя из запозднившихся сотрудниц дневной смены. Седа машет мне рукой напоследок, улыбаюсь в ответ.

Остаюсь одна. Чашка с чаем незаметно пустеет, а я облокачиваюсь о стол, опираюсь подбородком о ладонь. Кажется, что прикрываю глаза буквально на секундочку, передохнуть, но не замечаю, как совершаю ошибку и проваливаюсь в сон.

Рука падает на стол, и я внезапно подрываюсь на месте, вскакиваю, ищу мобильник.

— Черт, черт, черт!

Задеваю ногой стул, он грохается на пол, поднимаю.