Он поглядел на Майка, вымаливая глазами ободрение.

Майк заставил себя улыбнуться.

— Все будет в порядке… У нас небольшие неполадки с двигателем. Придется сесть и починить его. Успокойтесь.

Один из пилотов вышел в салон.

— Мистер и миссис Уэйн, нам предстоит вынужденная посадка. Пожалуйста, отстегните ремни. Снимите обувь и опуститесь на колени в проходе. Обхватите голову руками.

Жан-Поль заплакал.

— Я никогда не увижу Америку. Мы все умрем…

Ди молчала. Ее лицо окаменело, стало белым. Господи! Такое случается с другими людьми, а ты сам лишь читаешь об этом. Не может быть, чтобы это произошло с ней… нет, только не сейчас… когда ее жизнь обрела смысл… пожалуйста, не сейчас.

Майк опустился на колени, крепко держа в руках кейс. Наклонившись, подобрал с пола бутылку. Приложил ее горлышко ко рту и сделал долгий глоток. Сейчас был особый случай… еще какой особый. В тот миг, когда самолет взорвался в воздухе, Майк думал о Дженюари. Он уже никогда не сможет извиниться перед ней и сказать дочери, как сильно любит ее. Еще он успел вспомнить номер своего счета в Швейцарии и пожалеть о том, что фортуна изменила ему именно сейчас…

Глава двадцать седьмая

«Боинг-747» начал снижаться над аэропортом «Кеннеди»; Дженюари закрыла глаза.

Она не могла смотреть на Нью-Йорк, зная, что Майк не встречает ее. И никогда не будет встречать."

"Меньше чем через час после падения обломков самолета в Атлантический океан новость появилась на экранах нью-йоркских телевизоров, прервав программу. К счастью, Джордж Милфорд связался с Дженюари, находившейся в «Беверли Хиллз», прежде чем она узнала о несчастье из экстренного выпуска.

Происшедшее казалось нереальным.

Когда Дженюари положила трубку, солнечные лучи по-прежнему проникали в номер. В соседней комнате стучала пишущая машинка Тома. Майк мертв… а мир живет своей жизнью.

Она спокойно выслушала рассказ Джорджа Милфорда об обстоятельствах трагедии. Молчанием отреагировала на соболезнования Дэвида. Должны ли они приехать за Дженюари и забрать ее? Заказать церковную службу? Должны ли?.. Где-то посреди этих вопросов она опустила трубку. Замерла, удивляясь тому, что птицы поют по-прежнему… и она еще дышит.

Дженюари не помнила, в какой момент она закричала.

Девушка лишь знала, что она кричит и не может остановиться… Том держал ее в своих объятиях и умолял объяснить, в чем дело. Внезапно телефоны зазвонили во всех комнатах сразу; Том велел оператору никого с ним не соединять. Она поняла по его лицу, что он все знает… Солнце продолжало сиять, птицы заливались, человек обслуживал отдыхающих у бассейна.

Она помнила, что приехал добрый доктор Катлер; он сделал ей укол. Не такой, какой Дженюари делал доктор Альперт. После инъекции девушка перестала кричать.