По сторонам оглядываюсь. Вот почему у мамы даже вопросов лишних не было. Всё вокруг стерильно и напоминает клинику: белые стены, мягкий свет, запах лекарств в воздухе. Даже и не скажешь, что это бункер.

Мы подходим к комнате мамы. Дверь открывается, и я вижу её. Мама сидит в кресле, читает книгу, выглядит спокойной и расслабленной. Когда она поднимает глаза и видит меня, её лицо озаряется широкой улыбкой. А на мои глаза моментально накатывают слёзы. Мамочка.

— Алина! — Она поднимается со своего места, её голос звенит от радости.

***

Спустя два месяца *** Я хожу по комнате, поглаживая уже чуть выпирающий животик. Телефон прижат к уху, и я в который раз пытаюсь объяснить, что они сделали все не так, как я хотела. Что за люди?!

— Нет, только не розовый, — повторяю я, закатывая глаза. — Белый, можно с оттенками серого. Я уже передала макет вашему дизайнеру, просто следуйте ему. Нет, не нужно никакой самодеятельности.

Мои шаги становятся медленнее, я останавливаюсь у окна и прикладываю ладошку к месту, где только что толкнулся малыш. Кроха тихо напоминает о себе, и мои губы растягиваются в улыбке. Вот кому не нравится, когда я нервничаю.

— И да, — добавляю я, контролируя свой голос, чтобы не сорваться, — на стене обязательно должен быть рисунок, который я передала. Через две недели всё должно быть готово.

Через две недели у нас очень важное событие. Сюда переезжают мама и Дарьяна. Врачи и психологи, наконец, дали добро. Мы долго к этому готовились. Мамин врач переезжает вместе с ней, чтобы всегда быть рядом, ведь лечение ещё не завершено, хотя мама уже чувствует себя замечательно. Дарьяна... И вот здесь на глазах появляются слёзы. Она так много работала с психологом и, наконец, сказала, что готова вернуться. Я так горжусь своей маленькой сестрёнкой. Она упорно занимается. Прорабатывает все вопросы, которые не давали ей покоя. И я вижу изменения. Они просто нереальные.

Я занимаюсь подготовкой дома, который купил Демьян для мамы и сестры.

Этот дом — просто невероятный. Он огромный и находится буквально через несколько домов от нас. Суровый сумасшедший! Как по-другому это назвать? Но он сделал всё, чтобы я была счастлива. Чтобы мои родные были рядом.

— Да, через две недели, — говорю напоследок и заканчиваю разговор.

Я не успеваю отложить телефон, как в комнату входит Демьян. На губах играет улыбка. И этот его взгляд.

Он подходит ближе, обнимает меня сзади, его руки ложатся на мои бёдра, а дыхание обжигает шею.

— Только попробуй, — тут же выдаю. Каждый мой разговор с компанией, которая занимается ремонтом в доме мамы и Дарьяны, заканчивается тем, что Суровый довольный расхаживает по дому. А знаете почему?

— Мне нравится, как ты командуешь, — шепчет с улыбкой, крепче прижимая меня к себе. Его голос такой хриплый.