Мадина приходит в бешенство, желая помочь, говоря, что я совершаю ошибку и она может дать мне денег, чтобы я швырнула их в лицо Мирзоеву.

Вот только дело в том, что я не сойду со своего пути. Буду продолжать с ним отношения, пока не заработаю достаточно денег для воплощения своего плана. Мы выберемся из бедноты и будем жить счастливо – я, мама и Сашка. Больше нам никто не нужен.

Мадина впервые приходит ко мне в гости, и ее выражение лица говорит лучше слов. Она в ужасе. В ужасе от того, как и где я живу. Такие, как она, даже не представляют, что такое выживать. Мне стыдно, но вместе с тем я наполняюсь решимостью переменить свою жизнь, и пусть я для этого продаюсь, потом всё будет не важно.

Потом… Это «потом» означает, что в моей жизни не будет Мирзоева. Рано или поздно мы расстанемся. Вернее, он меня бросит. Выберет себе равную девушку. Из своих.

Уже ночью лежу на продавленной раскладушке и белой завистью завидую Мадине.

Меня до глубины души поразило, что она верит Ратмиру. Бабнику, мажору, парню, который ее шантажировал и вынуждал переступать через саму себя."

"А теперь они собираются пожениться, и видно, что Мадина беззаветно влюблена.

Неужели и у нас с Халидом может что-то поменяться? Неужели у нас есть надежда? Не хочу верить, не хочу надеяться, но глупое влюбленное сердечко так и стучит, когда я думаю о нашем будущем, где мы открыто встречаемся и признаемся в своих чувствах.

* * *Все мои глупые и наивные надежды и мечты рассыпаются в прах, когда наступает свадьба Мадины и Ратмира. Конечно же, я приглашена, только вот кавказская свадьба совсем не похожа на русскую. Жених и невеста находятся в разных помещениях! Что это за праздник такой, если влюбленные не могут даже за руки подержаться? Никаких тебе «горько» и прочих атрибутов обычных в моем понимании свадеб.

Конечно, я вежливо держу свои комментарии при себе. Это всё меня мало волнует и отходит на второй план, когда я вижу Халида. Смотрю издали, подойти не смею, даже взгляда прямого не бросаю, это исключено. Мы здесь как чужие, он среди своих, чувствует себя комфортно, а я ему никто. Пустое место.

Вот они, наши отношения, во всей красе, как они есть. Мы оба – грязные секреты друг друга, а на людях не можем даже переглянуться.

Горько и обидно, но чего я хотела? Мне некого винить в сложившейся ситуации, кроме как саму себя.

И даже это не самое худшее. Пойдя в туалет, останавливаюсь на месте, услышав фамилию Мирзоева, какие-то тетки в цветастых нарядах обсуждают семью моего парня, да так громко, что слышу каждое слово. Подслушивать плохо, но как избежать искушения? Всё, что касается Халида, вызывает у меня острое, болезненное любопытство.

– Вот дети выросли! – причитает одна из теток, ужасно толстая и с крупным крючковатым носом.