Порой он так непонятно реагирует, что я не могу его разгадать и не знаю, как действовать. Молчать или нарываться?

– А что, у тебя есть ко мне чувства?

Дура. Вот кто меня за язык тянул?

– А ты хотела бы, чтобы они были, Губастая? – очередной рык, после которого он снова запечатывает мне рот поцелуем и несет меня в спальню.

Я даже не успеваю оглядеться, как он бросает меня на кровать, тут же прижимая к ней весом своего тела. Полотенце потеряно еще на полпути, так что я совершенно голая под одетым Мирзоевым, что является неожиданно возбуждающим контрастом.

– В постели не место разговорам, тут занимаются кое-чем другим… – словно возвращаясь к тому, о чем мы говорили в гостиной, шепчет он, спускаясь губами вниз по моей шее.

Достигает груди и кружит как коршун вокруг соска, посасывая бледную кожу, но избегая самого чувствительного местечка. Очень скоро его ласки доводят до того, что я сама уже готова ткнуться соском ему в рот, лишь бы он приласкал истомившуюся плоть… Эти несвойственные мне пошлые мысли так пугают, что я чуть не соскакиваю с кровати, но Халид держит крепко, вцепившись в мои бедра и гладя пальцами кожу ягодиц.

Черт! Я представляла себе это совершенно по-другому! Ласки мажора словно пробудили часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. Мне и раньше сносили голову его поцелуи, но то, что он делал сейчас… Это же просто пытка! Мое бедное тело не выдержит такой дозы удовольствия! Как было бы проще, если бы я едва терпела всё происходящее, а не наслаждалась…

– Выключи голову, Губастая, или я сделаю это за тебя! – смотрит на меня из-под бровей Мирзоев, прежде чем демонстративно лизнуть мой затвердевший сосок.

Дрожа и сдерживая готовый сорваться с губ стон, я отворачиваю голову, чтобы тут же в ужасе распахнуть глаза. Прямо сбоку от нас стоит шкаф, чья поверхность состоит из зеркала, в котором мы полностью отражаемся!

На минуту зависаю, смотря на то, с какой одержимостью Халид ласкает мою грудь, переходя от одного соска к другому. Руки парня всё еще на моих бедрах, и то, с какой неспешностью он поглаживает мою кожу, постепенно подбираясь к попке… Боже, я, наверное, в жизни не видела ничего эротичнее, чем руки Мирзоева на мне!

Пытаюсь отвернуться, но я словно заворожена происходящим, начав получать не только тактильное удовольствие.

Кто бы мог подумать, что визуальность имеет такое значение? Гад точно знал, какого эффекта добивался, устанавливая тут этот шкаф!

Мысли тут же покатились в совершенно не нужную мне сторону, и я как последняя идиотка начала думать о том, сколько же девушек до меня вот так же любовалось своим отражением под Мирзоевым.