И почему его поцелуи такие сладкие и лишающие воли?

– Я не самовлюбленный, – наконец отпустив меня, рассуждает, усаживая на удобный диванчик, – я просто реалист.

– И что бы это значило? – примостившись сбоку от него, улыбаюсь.

Халид притягивает меня к себе под бок. Нам так уютно сидеть вместе. Впервые за долгое время из меня ушли тревоги, напряжение, неуверенность в себе, в будущем, в верности своих поступков. Сколько дней я была как сжатая пружина. И вот я в доме отца Халида, моя мама и брат знакомятся с будущим родственником, а во мне живет маленькая частичка меня и Халида.

Так глупо было думать, что я смогу убить ее. Страх толкает на странные поступки и мысли. Сейчас я вообще не понимаю, как те ужасные слова об аборте сорвались с моего языка.

– Значит, что мы должны забыть о всякой ерунде и думать о нашем будущем.

– Что ты подразумеваешь под ерундой?

– Все эти лишние мысли, что наполняют твою голову, Губастая, – говорит Халид и утыкается пальцем мне в лоб.

– Например, о том, что ты женишься на мне только ради ребенка? – сглатываю я от волнения, не опуская глаз. Мне очень важно знать ответ Мирзоева на свой вопрос. Вся замираю в опасении услышать совсем не то, что мне хочется.

– Ты правда об этом думаешь? – его брови удивленно ползут вверх, и сама реакция говорит о том, что я сказала полную чушь. От сердца сразу отлегает, но это не значит, что я не хочу больше разъяснять вопрос.

– Уже нет, – смутившись, складываю руки перед собой и замком огибаю поставленную на диван ногу, – ты не выглядишь как человек, которого заставляют жениться.

– Неужели ты научилась наконец здраво смотреть на вещи? – хмыкает мой мажор, подтягивая меня к себе и вновь усаживая на колени. Ладонь плашмя ложится на живот и дарит тепло. – А я думал, вечно придется тебя укрощать.

Стукнув кулачком ему в грудь, дую губы.

– Я всегда здраво на них смотрела. Ты не казался идеальным Ромео, а твой отец подыскал тебе невесту. Что я еще могла подумать? Ты собирался жениться и продолжать отношения со мной.

– А говорила, не нужна романтика, – мягко упрекает меня, смотрит с непередаваемой нежностью. Впервые у него такой взгляд вижу, и что-то мне подсказывает, что он никогда не был так искренен. От переизбытка эмоций горло забивается плотным комком, и я теряю способность дышать.

– Не нужна. Нужен ты, – тихо произношу, – не знаю, как это случилось, но ты стал мне необходим.

Сказать «люблю» не позволяет гордость, но держать в себе чувства больше нет сил.

Хамоватая усмешка ползет по губам мажора.

– Ты просто не смогла устоять перед моим обаянием.

– Халид! – снова тычу в него кулачком."

"– А что? Я плохо ухаживал? – смеется он. – Я к твоим ногам мир положил.