— Завтра ей стукнет шестнадцать, — напомнила Моллой.

— Еще не лучше, — прорычал я. — В шестнадцать у меня вообще начался капец.

— Эй! — Моллой скрестила руки на груди и возмущенно фыркнула. — Это оскорбительно.

— С чего бы?

— С того, что я присутствовала на обоих этапах.

— Да, но в постель к тебе я попал только в семнадцать, — подмигнул я. — Прекрасный выдался год.

— Да, только в семнадцать, — сердито повторила Моллой. — Если мне не изменяет память, вышло это потому, что кое-кто не покладая члена кувыркался с каждой второй в Баллилагине и с половиной наших школьных приятельниц.

— Забавно. Ведь если мне не изменяет память, кое-кто четыре года встречался с моим товарищем по команде.

— Три с половиной, — возмущенно поправила она. — И вообще, не сравнивай.

— Почему?

— Потому что я не спала с Полом. И вообще не спала ни с кем, кроме тебя.

— Ага, ну а я не любил никого, кроме тебя.

— Значит, мне досталось твое сердце, а тебе — и сердце, и моя девственность?

— Типа того.

— По-моему, не очень справедливо.

— Полная хрень.

Она наконец выбрала диск из старых запасов с надписью «Дж.

Л., 4 утра, 1999», сделанной черной гелевой ручкой, и вставила его в прорезь.

Через мгновение в салоне зазвучала песня «Joey» группы Concrete Blonde.

— Выключи, — пригрозил я. — Моллой, я серьезно.

— А мне нравится, и не пытайся соскочить с темы, — уперлась она. — Речь о том, что ты оприходовал полшколы.

— Не пойму, как мы переключились с интимной жизни Джонни Каваны на наши прошлые похождения.

— Твои похождения, — пылко возразила Моллой. — Моя интимная жизнь — прошлая, настоящая и будущая — ограничивается тобой.

— А моя интимная жизнь, настоящая и будущая — тобой.

— Но не прошлая.

— Даже не знаю, что сказать.

— Может, правду?

— Правда в том, что твои перепады настроения меня в гроб загонят, — процедил я сквозь зубы. — Моллой, какого фига с тобой творится?

— Кто был у тебя первой? Даниэла Лонг? — гнула она свое, пропустив мой справедливый упрек мимо ушей. — Помнится, ты спал с ней. Причем неоднократно. А девственности ты тоже лишился с ней?

— Не пойму, с чего ты завелась?

— Так, любопытно.

— Какая вообще разница? — прорычал я.

Все сказанное или несказанное мной будет использоваться против меня в суде имени Ифы Моллой.

Разговор принимал до хрена опасный оборот, чего мне до сих пор удавалось избегать, и выйти без потерь из такого у меня не было ни единого шанса.

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — добавил я.

— Спасибо, я в курсе.

— Вот и уймись.

— Ладно. Как скажешь.

— Вот и договорились.

— Хорошо.

— Ну и замечательно, — кивнул я. — Рад, что мы все уладили.

— Но это не отменяет того, что ты редкостный потаскун, — пожала она плечами.