– Знаю, что ты ненавидишь мои манипуляции, но без них не победить, это как битва с боссом в игре, понимаешь? Против Каллума не получится сыграть честно. Нам осталось сделать последний шаг, и я бы хотела, чтобы мы сделали это вместе. Будем напарниками. У нас получится, я верю в нас, Сойер. И это я не только о победе над Каллумом. Только ты должен пообещать, что не будешь применять силу, чтобы мы не попали в ту же ловушку, хорошо? А я пообещаю, что больше не буду врать тебе и действовать у тебя за спиной.

Я протягиваю ладонь для рукопожатия, Сойер молча смотрит на меня сверху вниз, и уголок его губ приподнимается. Он не воспринимает мое обещание всерьез, так как знает, что я соткана из манипуляций и вечного притворства.

– Мне это больше неинтересно.

– Что именно, Гномик?

– Пытаться понравиться всем и казаться для всех хорошей. Меня больше не волнует, как я выгляжу в глазах других. Я потеряла место в команде, потеряла все очки популярности, сняла свою кандидатуру с голосования за звание королевы бала, и меня больше нисколько не беспокоит это. Меня теперь волнует только то, что по-настоящему нравится мне самой, то, что имеет важность и смысл. Это место в команде марафона, ну и еще ты, но только совсем немножко.

Обхватив запястье Сойера, я стягиваю с его руки резинку для волос и, собрав волосы на макушке, завязываю их в хвост, совсем не стесняясь оттопыренных ушей. Его взгляд не меняется, Сойер по-прежнему смотрит на меня так, будто я самая красивая девушка во всей Солнечной системе.

– Ты знаешь меня настоящую, знаешь, что я не самый приятный человек по характеру, но это не мешает тебе быть рядом половину моей жизни. Если ты можешь принять меня такой, какая я есть, то и я смогу, а остальные пусть идут к черту, верно?

– Именно это я и пытался вбить тебе в голову все это время.

Приблизившись, Сойер накрывает мои щеки ладонями и целует. Встав на цыпочки, я цепляюсь за его плечи и отвечаю на поцелуй, который ощущается как первый. Трепет наполняет меня, отчего я словно парю над землей. От Сойера пахнет машинным воском и вишней, его пальцы зарываются в мои волосы, а губы движутся уверенно и нежно."

"Когда он прерывает поцелуй и чуть отстраняется, я едва сдерживаю недовольный стон.

– Не хочешь прокатиться?

Глянув в сторону «Доджа», я киваю. Сойер открывает передо мной дверцу, приглашая присесть. В салоне пахнет машинным маслом и кожей.

Сквозь лобовое стекло я наблюдаю, как Сойер жмет на настенную кнопку, поднимая роллетные ворота.

Когда он садится рядом и заводит двигатель, я радостно взвизгиваю, потому что все действительно работает. Поверить не могу, что они вместе с папой оживили машину, которая несколько месяцев назад была полумертвым куском металла.