Ну и такое дело, что каждый должен сам для себя решить — тварь он дрожащая, или право имеет, — подмигнул я и добавил. — Через четверть часа…

Паровые катера «Варяга» меня удивили. Насколько мне известно из изученных материалов, крейсер нёс два сорокадвухфутовых катера. Здесь же в наличии пятидесятишестифутовые. Их установка предусматривалась на броненосцы и крейсера первого ранга, но они оказались слишком громоздкими, поэтому было принято решение о более скромных оразцах. Но янки сумели гармонично разместить их, что мне только на руку.

В настоящее время катер, задействован на перевозке личного состава на корабли нейтралов. Пока перевозят раненых, а там дойдёт и до остальных. В моём распоряжении как минимум полтора часа, пока не завершится переброска людей. Более чем достаточно, чтобы завершить подготовку к походу."

"Остаётся только понять, согласится ли кто-нибудь отправиться со мной. От этого будет зависеть и дальнейший ход моих действий. В приоритете прибыть со своими людьми в качестве слаженной боевой единицы. В этом случае я появлюсь в Порт-Артур не с пустыми руками, что несколько облегчит мне жизнь.

С другой стороны, даже если дойду на катере в одиночку, всё равно получу под свою руку команду из флотского экипажа. В этом случае мне будет немного сложнее, но в общем и целом ничего не поменяется. Буду драться как и где захочу. Главное найти нужный подход к командованию, а уж я-то постараюсь.

Касаемо же намерения Руднева затопить катер, если я не найду добровольцев. А не пошёл бы он лесом. Угоню катер, и всех дел. Дезертируют с фронта, а не на фронт. Сомневаюсь, что за перегон в крепость боевой единицы меня предадут суду. Это всяко лучше, чем пускать его на дно…

К назначенному сроку на корму начал подтягиваться народ, кто в одиночестве, кто с товарищем. Интересовались правда ли я собираюсь в Порт-Артур, кивали и отходили в сторонку. Последним явился Ложкин в сопровождении старшего боцмана Харьковского. Одиннадцать человек.

Я встретился с каждым взглядом и никто из них не отвёл взор в сторону. Трое смотрели с лихим задором, этим приключений явно не хватило. Четверо, и боцман с кондуктором в том числе, с хмурой решимостью. Остальные с обидой, что ли, не на меня, а за то что японцы надавали нам по щам. Не знаю как я это понял, но в своей правоте был уверен.

— Братцы, надеюсь вы понимаете, что мы можем до Порт-Артура и не дойти. Нас могут побить японцы, или в море сгинем во время шторма, и о судьбе нашей никто никогда не узнает. В Артуре на берегу отсидеться не получится, придётся драться, это ведь война.

— Да мы уж всё для себя решили, ваше благородие, — после минутного молчания за всех ответил Харьковский.

— Добро. Тогда так. Боцман, в помощь тебе Иванов и Снегирёв, — указал я на машиниста и рулевого.