К одиннадцати вечера я, отдуваясь, притащила в больницу довольно большую сумку и оставила ее в ординаторской. Из медицинского персонала в отделении было только двое сотрудников – уже знакомый бородатый доктор и молоденькая медсестра, хорошенькая и бойкая, явно старавшаяся понравиться терапевту.

Я вытащила из баула кастрюльку с салатом и горячей картошкой, палку «Докторской» колбасы, большой торт с ужасающе зелеными розами и бутылочку «Клюковки».

– Давайте поужинаем, коллеги!

Медики радостно пошли к столу.

– Может, охрану кликнем? – предложила я и вышла в коридор.

Парни скучали на табуретках у двери.

– Вас кормили?

– Кашу дали, – откликнулся один.

– С селедкой, – пояснил другой.

– Ну тогда пошли.

– Мы на службе, – пояснил первый.

– На минуточку, да чего будет-то? Дверь заперта, решетки…

Поколебавшись минутку, парни двинулись в ординаторскую. Инструкции на то и писаны, чтобы их нарушать. К тому же начальство далеко, можно и расслабиться.

Минут через пятнадцать все они спали. Клофелин в алкоголе – старое, испытанное средство, дешево и эффективно.

Вытащив у охраны ключи, я полетела в палату к Базилю.

Приятель поднял голову.

– Не пугайся, это я, Даша.

– Боже, – пробормотал Корзинкин, – что ты мне подсунула, что за таблетки?

– Ничего особенного – циклофосфан, дают онкологическим больным в качестве профилактической химиотерапии. Побочный эффект – сильная тошнота. Да ты не волнуйся, проходит без следа, люди годами пьют, и ничего, живы! Правда, три штуки сразу – крутовато, но мне нужен был очевидный эффект.

– Ты его получила, чуть концы не отбросил, – простонал Базиль и сел.

– Хватит ныть, – обозлилась я, – тоже мне, белый ландыш, давай быстрей отсюда… Впрочем, если хочешь назад в лагерь, можешь оставаться.

Корзинкин вихрем слетел с койки."

"Через час мы сидели в вагоне поезда Бутовск – Москва, неизвестно почему останавливающегося ночью в Птичьем. На языке роились вопросы, но приятель рухнул кулем на полку, и через полтора часа я с трудом растолкала его, когда экспресс замер на Казанском вокзале. Во всей Москве было только одно место, где никто не спросит, почему я заявилась посреди ночи в гриме, под руку с небритым, грязным мужиком, одетым в какие-то непонятные тряпки. Такси повезло нас в район метро «Сокол», в крохотную квартирку Оксаны.

На ранний звонок в дверь подруга откликнулась сонным голосом:

– Кто там?

– Открывай, Ксюта, это я, Даша.

Послышался шорох, легкий топот, звяканье цепочки, и дверь распахнулась, впуская нас в темную и тесную прихожую.

– Слышь, Оксана, – пробормотала я, спотыкаясь о какой-то предмет, – нельзя ли…

Но тут во всей квартире разом вспыхнул свет.