Первое желание – продырявить шилом покрышки – подавила на корню.

Потом ей пришлось испытать самое сильное унижение. В общежитии собрались праздновать Новый год. Ира поджидала перевод от папы, но даже двадцать девятого декабря помощь не поступила. Пришлось скрепя сердце обращаться к богатой подруге.

Ниночка молча расстегнула красивый портмоне, вытащила толстую пачку баксов и, протягивая Ирочке стодолларовую купюру, высокомерно спросила:

– Хватит на первое время?

Бесконечно униженная, Ирочка принялась лепетать о скором возврате долга, но бывшая одноклассница отмахнулась:

– Ерунда, не буду же я подруге ничтожный долг записывать.

Ты бы, Иришка, поискала работу, на стипуху не проживешь, а отец не может теперь много присылать. Мой все время жалуется, вроде зарплату не выплачивают, с огорода живет.

Ира проглотила нравоучение. Она давно пыталась найти приработок, но без толку. Испробовала почти все – торговала биг-маками в ресторане «Макдоналдс», носилась курьером от «Билайна», разнося клиентам счета; сидела с детьми… Но полученных денег едва-едва хватало на скромные обеды.

– А где зарабатывает Нина? – поинтересовалась я.

– Черт ее знает, числится в турагентстве, но, скажите, разве честно можно такие суммы заработать? – в сердцах выкрикнула Ира. – У них с Веркой все время какие-то делишки, шушукаются по углам.

– Кто это?

– Вера Ивановна Никитина, заведующая учебной частью. Нинка и сессию теперь сдает не как все, а заранее, и на занятия почти не ходит, – злобно констатировала добрая подруга, – небось приплачивает педагогам. У нас Вера Ивановна обладает безграничной властью!

Взяв адресок удачливой Нины, я в глубокой задумчивости пошла вниз.

Вера Ивановна Никитина! Уж не сестра ли Алексея Ивановича, чей труп уютненько устроился в багажнике моего «Вольво», и не она ли приезжала к Прохору в брошенную деревню? Ну и куда идти сначала – к Ниночке?

Девушка, очевидно, не стеснялась в расходах, потому что снимала квартирку не где-нибудь, а на улице Черняховского, в доме, сплошь заселенном писателями и членами их семей. Естественно, дверь подъезда украшал домофон, впрочем, весьма допотопного вида. Повертев железные ручки, не добилась ответа.

Из восемьдесят третьей не донеслось ни звука.

На протяжные гудки высунулась старуха-лифтерша.

– Кого надо?

– Нину Самохвалову.

Старушка подобрела.

– Нинуля вернется только завтра, домой поехала погостить. Вот, ключик оставила, кошку кормить, Милада Львовна велела присматривать.

– Кто? – не поняла я.

Старушка пригласила меня в темноватый, но теплый чистый подъезд и моментально вывалила всю информацию.

На пятом этаже, в восемьдесят третьей всю жизнь проживал прозаик Аркадьев с женой.