Давай я схожу сдам какие-нибудь анализы, если нужно. Почему ты молчишь на эту тему? Мы договорились, что ты займешься этим вопросом. Просто скажи мне, что нужно сделать, и я сделаю. У меня нет на этот счет комплексов.

- Мне кажется, пока рано паниковать, - она пугается. Ее реакция в свою очередь пугает меня.

- Юля, скажи мне честно, что-то не так с тобой? Просто скажи, я должен это знать. Да подожди, не отворачивайся, - хватаю ее за руку и сжимаю, когда она тянется к ручке двери.

- Пусти! Мне больно!

- Извини. Прости, пожалуйста, не хотел. Не уходи, куда ты собралась? Родная, подожди. Юля, просто скажи мне честно. Если у тебя какие-то проблемы, я должен это знать. - Она начинает плакать как-то внезапно и очень сильно. Глаза наполняются слезами, и две тяжелые капли падают на щеки, никогда такого не видел, чтобы слезы не ручейками по лицу, а редкими и тяжелыми каплями, как град. - Юля, ты не так меня поняла. Мне не важно, будут у нас дети или нет, мне вполне хватит тебя одной. Я не требую и не вымогаю.

- Не требуешь? А чем ты сейчас занимаешься?! Ты давишь, Ваня, угрожаешь и нападаешь на меня!

- Не кричи. Просто скажи мне. Я каждый месяц думаю, что… вдруг. Объясни, чего мне ждать. Мне кажется, ты знаешь больше меня, и это напрягает. Юля, просто скажи правду. Не бойся. Мы справимся. Ничего не бойся. Ну ты чего, Юль. Это же я. Чего трясешься, малышка? Ничего от меня не скрывай. Просто скажи, как оно есть, и я отстану. Мне нужна только ты. Счастливая ты. Юля, ну посмотри на меня. Я же люблю тебя. Твое молчание мне не нравится. Я разве заслужил его? Юль?

- Ваня… я… - вздыхает, дрожит, губы бескровные, - я пью противозачаточные.

Юля

Боже, не надо было этого говорить. Он меняется в лице. Мрачнеет, отворачивается.

- Я…. Вань, Ванечка, прости, пожалуйста. Нужно было иначе объяснить тебе. Дай мне минуту подумать.

- Ты вообще не хочешь детей? - безэмоционально. - Или не хочешь сейчас? Или не хочешь от меня?

- Нет же, дело не в этом. Просто…

- Что просто? - поворачивается, взгляд тяжелый, пробирающий. Он растерялся. Не ожидал такого. Заметно, что мое признание сильно его огорчило. Ваня не знает, как реагировать. Не готов к подобному, и как следствие, защитная реакция — слова не звучат, а иглами колются. Смысл безобидный, но интонации ранят.

Осеняет догадка: вдруг он решил, что у меня есть еще кто-то? А какие он должен был сделать выводы?

- Ваня, я… - начинаю заикаться."

"- Тебе надо было сразу сказать, а не выставлять меня дурачком. Так неправильно, Юленька, - это его «Юленька» звучит, как оскорбление.

- Я не думала, что для тебя это настолько важно. Мне кажется, мы только на ноги встали, может, ты хочешь куда-то отдохнуть съездить, мир посмотреть…

- Что за чушь ты несешь? Ладно, проехали, я понял. Не хочешь, так не хочешь.

- Все не так.

- А как?!

- Я не могу сказать.

- Хорошо.