Так вот, Ваня на меня никогда не кричит, но даже мне в моменты его ссор с другими людьми хочется забиться в угол и сидеть там, не высовываясь. Иногда кажется, что он вообще никого не боится. Если бы я не находилась рядышком в каждую его минуту слабости, я бы не смогла с ним жить. Честное слово. Он бы казался мне бесчеловечным.

Я знаю, что он довел до самоубийства одного из троицы. Знаю, что его вызывали на допрос после нашего возвращения из Азии, потому что он был первым в списке подозреваемых, мотив — месть. Я знаю, что они виделись, и он что-то сказал Среднему. Но докопаться не смогли. И я понимаю, что если ситуация повторится - я не смогу выносить ребенка - он просто убьет Младшего. Даже если я сделаю вид, что для меня это неважно и я не расстроилась. Он просто поедет и убьет его, потому что не простил и не смирился. А я этого не хочу. Больше всего на свете я боюсь потерять Ваню снова. Я просто… не смогу одна. Во время каждой его командировки я испытываю сильный стресс, который выливается в бессонницу, потерю аппетита, кошмары по ночам. Когда он в городе, даже если далеко, лишь бы на расстоянии телефонного звонка, я чувствую себя уверенной и смелой.

Поэтому мне страшно начинать планировать. Я боюсь потерять одновременно и его, и будущего ребенка."

"Ваня для меня - целый мир. Когда мне плохо, страшно, в первую секунду я думаю о нем. Никогда - о родителях, подругах или ком-то еще. Только о нем. Когда мне хорошо и спокойно — он обязательно рядом. Всегда в первую очередь своим горем или радостью я спешу поделиться именно с ним. Я готова простить Василию все что угодно, пожелать счастья и добра, лишь бы мой Ваня оставался рядышком со мною.

Время - второй час ночи, мы снова занимаемся любовью, не можем оторваться друг от друга. Ваня хочет, изголодался. Он смотрит с обожанием, прижимает меня к себе и шепчет хрипло, что любит. Три недели - это невыносимо долго, даже замкнутого, хмурого, битого жизнью бизнесмена Ивана Роминского они с легкостью превращают в милого и романтичного парнишку, который сладко стонет от удовольствия.

А помнишь, четыре года ждали?

Каждый день ты был в моих мыслях, при каждой вибрации сотового надежда — вдруг ты смог найти способ позвонить? Ждала, отстояла, добилась. Теперь мой. Такой, о котором мечтала.

Он сидит на кровати, я - на нем сверху. Двигаюсь так, как мне нравится, ласкаю себе грудь, сосредоточившись на собственных ощущениях. Он придерживает за бедра, смотрит, кайфует. Твердый, большой, идеальный для меня. Знаю, что не изменяет. Я-то ему никогда на свете, но и он только мой. Слишком ценит то, что между нами. Мои руки опускаются к клитору, Ваня обхватывает губами мой сосок и сильно втягивает в рот. Прикусывает, лижет.