Илюшка, а с мамой хочешь поговорить?

— Хочу! — радостно вскрикнул и встал на ноги, вцепившись мёртвой хваткой в моё предплечье. В глазах ребёнка загорелись искры счастья и я вдруг понял: если бы Алина была хреновой матерью, вряд ли наш сын испытал такую восторженную реакцию. Не смотря ни на что, задрожал в нетерпеливом ожидании голоса мамы. Я замер на пару секунд, изучая его лицо, но как только нижняя губа ребёнка дрогнула, тут же очнулся и протянул телефон, включив громкую связь. Илья вцепился маленькими ручонками в мобильный, а я поднялся во весь рост, вдыхая на полную грудь удушливую жару — так меня пробрало до дрожи во всём теле. Не смотря на большое расстояние, их крепкая связь не угасала, и я ощутил укол, где-то глубоко в сердце, потому что тоже хотел окунуться в любовь сына, чистую, искреннюю, бескорыстную и безоглядную…

— Ма-а-ам? — взволнованно произнёс и тотчас улыбнулся от раздавшегося родного женского тембра, продемонстрировав очаровательные ямочки на пухлых щёчках. Точь в точь, как на моих детских фотографиях. Если бы я мог тогда ощутить хоть каплю этого восторга и счастья, никогда бы не совершил печальной ошибки. Чем больше на него смотрю, тем сильнее привязываюсь душой. Прекрасный мальчик, добрый, смышлёный, похож на солнечный лучик, пробивающийся сквозь тучи в пасмурный день. Пусть Алинка шипит сколько влезет, но я твёрдо решил принимать прямое участие в жизни своего сына. Пришло время исправлять ошибки и становиться достойным отцом.

— Здравствуй, мой сладкий!

— Когда ты плиедешь? Я соскучился!

— Скоро, любимый! Очень-очень скоро приеду! Тётя Марина за тобой присматривает?

— Нет. За мной Лыжая плисматливает и папа Килилл. Катя холошая. Лубит меня. Лугает только папу, когда мы непослушные. А деда сказал, что Волон мой папа! У меня что, два папы, мам?

— Малыш… — Алина замолчала, натягивая паузой мои нервы до предела. Неужели начнёт снова сопротивляться, да ещё и при сыне? Парни с мрачными лицами застыли в ожидании. Я сунул свободную руку в карман брюк и судорожно сжал ладонь до хруста в кулак, чтобы Илья не заметил моего напряжения.

— Они оба тебя очень любят, малыш, а поскольку делить тебя нельзя, то пусть будет два папы. Кирилл крёстный, а Дима…

— Мам? Чего молчишь?

Вот умеют женщины довести до кипения!

— Дима твой родной отец, Илья. У вас родимые пятнышка одинаковые есть. Помнишь? Те, что особенные?

— Ага! Мам, а я хочу жить с Килом! У него Лыжая есть. Я не хочу жить с няней.

— Малыш, давай ты будешь послушным мальчиком до моего возвращения, а когда я вернусь, разрешу немного попроказничать. Хорошо?

— Холошо!

— Целую тебя, родной! Дай папе трубку.

— А он тебя слышит.