Злился за те чувства, которые я в течении трёх лет зарывал глубоко в себе подавляя безразличием, но глядя на нашего мальчика, я окончательно запутался и уже не мог решить какая смесь во мне сейчас бурлит и чего мне хочется взять от этой гребаной жизни.

— Твою ж мать, Аля! Ты меня настолько сильно ненавидишь, что вбила в голову двухлетнему ребёнку гнусную ложь, лишь бы не открыть правду нам обоим? Ты совсем рехнулась, девочка? Зачем? На что ты надеялась?

— Бестужев… — обречённо выдавила, почти простонав… — сволочь! Чертова мужская солидарность!!! Я не подпускала и близко мужчин к сыну, Дмитрий! Потому что нет ни одного достойного, который смог бы полюбить Илью как родного! И ты не исключение! Ты чётко обозначил свою позицию, ясно дав понять, что ты думаешь по поводу моего интересного положения! И пусть в тот раз я ошиблась, узнав о ложной беременности, но когда впервые почувствовала его движения под сердцем, поняла, что не позволю ни одному человеку разрушить нашу связь! Не смей привязывать к себе Илью! Иначе я убью тебя, Воронцов! Собственными руками! Слышишь?

Она рычала в трубку, будто раненая самка, у которой отняли детёныша. В ней я слышал озлобленную львицу, готовую наброситься и разодрать горло любому неугодному существу. Отчаянная и одновременно сильная женщина.

— Аля, у тебя кто-то есть? Или…

Неожиданно для себя задаю вопрос. Какого черта мне это нужно?"

"— Дима, мне не до секса от слова «совсем»! Не до развлечений, понимаешь? Я пытаюсь разгрести то дерьмо, которое за последний год, благодаря хитрожопым друзьям, заполнило мою жизнь до краев. Зачем ты спрашиваешь о личном? Я думала, мы с тобой окончательно расставили все точки над «и». Не стоит ворошить прошлое. Разбитую чашку не склеить до идеального состояния… Если тебя волнует моя сексуальная жизнь, я расскажу в ярких подробностях, не приукрашивая ложью. После родов у меня не было мужчин. Беременность протекала с частыми угрозами для жизни плода. Роды были сложными. Г од физического и духовного восстановления. Я с трудом находила время воспитывать сына. Большая часть жизни в Нью-Йорке ушла на чертов бизнес. Мне проще быть для всех последней шлюхой, чтобы никто не лез в душу и не указывал как мне жить, даже Маринка! Я устала быть сильной. Делать вид, что мне на всё и на всех плевать! Устала всем улыбаться! Сложно строить маленькую «империю» не раздвигая ноги, но я до сих пор находила возможность хитрить и пользоваться слабостями мужской половины общества, не прибегая к интимным отношениям. Я ненавижу от кого — то зависеть! Единственный любимый мужчина в моей жизни, это мой сын! Всё что я имею — добивалась упорным трудом для него. Я хочу поговорить с ним. Как он? Где Илья?

— Отлично.