Тянуть с усыновлением больше не намерена. Сегодня же поговорю с ним о Сашке и будь что будет.

— Оох… — раздался протяжный стон за спиной со звоном разбитой посуды. По спине полоснул холодный испуг и я тотчас обернулась на крик Ильи, так и не дойдя до двери.

— Ба! Что с тобой? Бабусь?

Нина Владимировна присела на пол и, схватившись за сердце, постанывала и охала.

— Что с Вами?

Уронив рюкзак, лечу к ней, словно угорелая. Руки дрожат. Глаза чересчур наполняются влагой. Илья расплакался, присев рядом с ней, вцепился ручонками в другую руку, на которую она упиралась в пол.

— Оох… что-то сердце прихватило. Сейчас-сейчас, всё пройдёт, Асенька.

— Я вызову скорую.

— Нет, лучше нашего семейного врача. Дай мне корвалол, — указала рукой на кофейный столик, — там в моей сумочке и набери мне сына, пожалуйста.

Я стрелой метнулась за её сумкой и своим телефоном. По дороге прихватила стакан воды и чайную ложку. Накапала в неё капли и дала ей выпить. Мать Дмитрия облегченно вздохнула и мягко скомандовала:

Звони.

— У меня нет его номера. — только сейчас до меня доходит, что до сих пор не внесла его в список контактов. — Продиктуйте, пожалуйста."

"Женщина вскинула бровь и заморгала глазами от неожиданного заявления.

— Это ты так думаешь. Наверняка есть, Ася. Сколько времени вы знакомы?

Краснея от провокационного вопроса, захожу в избранные и сама приоткрываю рот. «Любимый»??? Дима внёс в память телефона свой личный номер, подписавшись любимым?

— Ох… — простонала Нина Владимировна.

Очнувшись от приятного замешательства, набираю номер и терпеливо жду. «Абонент временно недоступен» — раздалось сквозь тишину.

— Отключён, — растерянно отвечаю сама себе, еле удерживая телефон в руках.

— Набери Матвея, детка. Мне трудно разговаривать, пусть он сам всё уладит с врачом. Дима никогда не отключает мобильный. В подземных автостоянках телефоны плохо ловят сигналы. Асенька, не волнуйся ты так, всё будет хорошо…

* * *Поездку в город пришлось отменить. Оставить Нину Владимировну в плохом самочувствии было бы не самым правильным решением с моей стороны. Я бы даже сказала — непозволительным решением. Её щедрая искренность и доброта ко мне слишком сильно огорошили. До сих пор не могу прийти в норму и поверить в то, что меня украдкой коснулась материнская любовь, о которой я грезила с самого детства каждую секунду моей жизни. Пусть и не родной матери, но ощущения от этого не меняются. Её забота проникла в мои клеточки неожиданным счастьем. Каждый раз, глядя на маму Дмитрия, меня охватывало желание плакать от радости. Я в третий раз скрываюсь на кухне промокнуть предательские слёзы на щеках бумажным полотенцем. Хорошо, хоть Илья уснул и не раскрыл мою очередную маленькую тайну.