— Отпусти! — подстёгиваемая страхом и адреналином, я вцепилась ногтями ему в лицо. — Ты совсем рехнулся!

Не утруждая стряхнуть с себя пальцы, раздирающие кожу, руки Алекса нырнули под мои свободные шорты и с силой сжали ягодицы.

— Царапайся, кошка, — прохрипел он с ухмылкой, — меня это заводит.

Увернувшись от захвата, я кинулась к прикроватной тумбочке и схватила светильник. Усмехнувшись шире, Алекс направился ко мне, расстёгивая на ходу рубашку.

— Не подходи, — предупредила, стискивая в руках лампу, — клянусь, я ударю.

— Сопротивляйся, Тина. Тем слаще будет тебя трахать.

В его взгляде не было ни тени замешательства, когда, отшвырнув рубашку на пол, он быстро приближался ко мне. Казалось, моя угроза нисколько его не напугала. Когда он оказался чересчур близко, я зажмурилась и с силой опустила светильник перед собой. Очевидно, что удар пришёлся Алексу в плечо, потому что, открыв глаза, я увидела на нём багровую ссадину.

— Чем ещё удивишь, милая? - сощурив глаза, осведомился он.

С барабанящим сердцем, я перескочила через кровать и рванула к входной двери, однако, на половине пути запнулась о кресло, которое сама же притащила, и больно ударилась коленями. Попыталась встать, но горячая рука схватила меня за щиколотку и потащила по полу.

— Ненавижу, ублюдок! Пусти! — я с визгом царапала дерево, брыкаясь ногами, тщетно пытаясь стряхнуть удерживающую меня кисть.

Огромное тело навалилось сверху, перекрывая доступ к кислороду. Руки шарили по моим бёдрам, стягивая шорты, губы покрывали лихорадочными поцелуями шею. Я мычала и кусалась, пытаясь вырваться из плена, пинала пол и выла. Драла напряжённую спину ногтями, кусала шею, рычала, ругаясь самыми отвратительными словами, какие знала.

— Для жертвы изнасилования в твоих трусиках чересчур влажно, Тина.

Лицо Алекса было так близко, а я так беспомощна, что, повинуясь гневному порыву, смачно в него плюнула.

— Пошёл ты.

Я с ужасом ждала, что он закричит на меня или даже ударит, но вместо этого на его губах появилась хищная усмешка. Собрав слюну пальцами, Алекс втянул их в рот и демонстративно облизал, после чего его губы жадно накрыли мои и он до упора вошёл в меня. Вскрикнув, я машинально обхватила его шею руками. На глазах выступили слёзы, как в самый первый раз.

Ненавидела ли я его в тот момент? Наверное, должна была. Но тело и сердце никак не хотели прислушиваться к доводу разума. Меня засасывало, тянуло к нему кожей, наполненность им внутри меня казалось такой идеальной и такой правильной. Словно вот так всё и должно было произойти. Словно мне необходимо было увидеть его кровь, боль, злость и ярость, чтобы он несдержанно рвал меня на части, был также глубоко и осязаемо внутри меня, как он был в моём сердце. Лишь настолько сильные эмоции могли меня излечить.