Таня вдруг поняла, что ей нравится вызывать в нем эмоции, наблюдать за тем как меняется его мужественное лицо. А особенно ей нравилась его улыбка в момент, когда он понимал, что она не права. Он не смеялся над ней. Он умилялся! Это было как открытие для нее – мужчина может не обвинять, а просто промолчать и улыбнуться. Для нее это было впервые.

– Это не сложно понять, Уильям, ответила она, открыто смотря в его глаза.

– Это не сложно понять мужчинам и очень умным женщинам, что интересуются происходящим. У большинства на это просто нет времени. Мне не важны мотивы епископа, важно то, что он, рискуя своей жизнью, побывав уже в плену у англичан, продолжает объединять вокруг себя наши отряды, – серьезно ответил Уильям.

– Я не хотела оскорбить епископа, просто хотела донести, что у него есть свои причины, чтобы помогать вам.

– У каждого есть свои мотивы, даже у тебя, только вот, я все еще не могу понять твои, да и вообще, ты единственная женщина, появившаяся словно ниоткуда, которую я не могу разгадать, – наконец, на его лицо вернулась эта улыбка, что так понравилась Тане. В нем было то, что и нужно было называть мужеством – умение не спорить с женщиной, потому что он мужчина.

Ночью Таня лежала в темноте и обдумывала все слова Уильяма, его поступки, его поведение. Ни разу он не повел себя неуверенно, никогда не кричал и не приказывал, но все прислушивались к нему. Таню разбудил шепот Кости:

– Мы можем бежать сейчас, вставай.

– Что? Ты с ума сошел? Здесь столько солдат, столько оружия. Вокруг леса ходит охрана, – Таня сказала это громче чем следовало, и Костя закрыл ей рот.

– Там телеги, из деревень привезли провизию. Сейчас они тронутся обратно.

Их загрузили сеном, чтобы англичане думали, что крестьяне везут его домой. Возле телег никого нет, бежим, – он был убедителен, а главное – смел. Сейчас она видела того, прежнего Костю, который принимал решения и реализовывал их.

– Костя, куда мы побежим? Уильям обещал помочь с устройством, как только мы выберемся отсюда, мы придумаем что делать. Иногда нужно просто переждать время и получить шанс на счастливые обстоятельства, – Таня внутренне металась между словами Уильяма и Кости, того самого Кости, которым он был раньше – мужественного, родного, которого она вдруг снова обрела.

– Ты снова бросаешь меня? Заметь, не смотря на все, я не отказался от тебя, не оставляю тебя в беде. А ты снова решаешь поступить по-своему…

– В прошлый раз, когда ты убежал, тебя привезли связанным, так что, не говори мне об удаче – она, как раз, на моей стороне.

– Ты будешь и теперь обвинять меня во всех бедах? Идем! – он был уверен в поступке, и Таня сдалась.

Три лошади, в телегах которых лежало сено, и правда, были готовы к отходу из лагеря.