Когда кроны деревьев на востоке окрасились красным, и в просвете между деревьями можно было различить поле, они остановились. Уильям быстро разжег костер и предложил Тане отдохнуть, чему она была страшно рада – он всю дорогу тащил ее с немыслимой скоростью, и ей приходилось иногда быстро семенить, чтобы не упасть.

Через час в поле появились два всадника, которые направлялись к ним. Тогда Таня поняла, что костер нужен был как знак. В одном из них только по сутане она узнала епископа, с которым встречался в лесу накануне Уильяма. Второй был, наверно, ровесником Уильяма – лет двадцать восемь – тридцать, но с короткими волосами и заметной уже проплешиной на макушке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они спешились, и подошли к костру, который Уильям уже залил и закидал землей. Таня встала, рассматривая гостей.

– Добрый день, Уильям, это Эндрю Мюррей, – сказал сдержанно епископ, косясь на Татьяну. Он неодобрительно посмотрел в сторону Уильяма, и тот взял Таню за руку.

– Добрый день, Ваше Преосвященство. Это Татьяна, она хорошо лечит раны и идет с нами, но, как только появится возможность, мы должны найти ей кров, – не дожидаясь вопроса ответил Уильям.

Таня в это время рассматривала епископа – ему было не больше тридцати пяти лет, но седина уже коснулась его головы, и добавляла ему десяток лет, если не всматриваться в лицо и яркие зеленые глаза.

– Я рад, что девушка взяла на себя такую тяжелую ношу, и буду молиться, чтобы Бог дал ей силы и мужества, – на первый взгляд, удовлетворенный ответом Уильяма, сказал епископ и чуть наклонил голову.

Татьяна опустила глаза и сложила руки на груди, как это делала Иона, когда поминала Бога.

Уильям сделал знак остаться Тане у костра, и они втроем, оставив лошадей рядом с ней, отошли в лес. Таня слышала их голоса, но разобрать, о чем они говорят было невозможно.

И так, он не отдает меня инквизиции, запугал против побега так, что меня сейчас и палкой не отогнать от них, не рассказал им о Косте, хотя, может сейчас он именно о нем и рассказывает, - думала Таня, но старалась вслушаться в их разговор. Блуждания по лесу, отсутствие удобств и банальных гигиенических процедур раздражали.

Таня могла бы все организовать даже в лесу, но такое количество мужчин, постоянная дорога и боязнь отстать не давали ей возможности создать хоть какой-то порядок.

Угнетала даже не вечная сырость и грязь, не отсутствие вкусной еды и тепла. Угнетало то, что в этом мире у нее не было своего места, места, которое можно назвать домом. Тане нужен был уютный уголок, в котором она легко бы смирилась с этой необыкновенной переменой места.