Он снова усмехнулся про себя, уверяясь, что женщины не умнее козы, проводил ее взглядом, пока она спешно не вышла за двери, и продолжил разговор с лордами.

Фелисия еле сдерживалась, чтобы не выбежать, и не направиться сразу в конюшню, но ей нельзя было этого делать.

– Тина, иди к маршалу, и скажи, чтобы всех собирали, и еще, мы выезжаем сегодня, сразу после того, как король со свитой выедут на север. Проследи, чтобы запас еды и удобных матрасов был в карете – со мной поедет Уильям. Король признал его Константином, и отныне вы должны забыть имя Уильяма… Навсегда.

Тина мотнула головой и побежала к конюшням. Фелисия поспешила в комнату – дорога была каждая минута, и она решила самостоятельно собрать свои вещи. Нужно было как можно быстрее вывезти Уильяма за стены замка и самой посмотреть его раны. Она без разбора, кучей запихивала белье и прочее в дорожные холщовые сумки, составляла их на кровати, потом позвала Марту, но не позволила ей войти:

– Сообщи на кухне, что сегодня мы уезжаем. Сейчас придет моя служанка, и заберет собранную в дорогу еду. Мы должны выехать сразу после короля, и мне не нужны вопросы, король сам дал согласие, - выпалила она, и Марта мотнула головой и сразу направилась к лестнице.

Никто не знал, что графиня отбывает не одна – карету подали прямо к донжону, и накиданные в ней матрасы и шали говорили лишь о том, что женщина любит комфорт.

Усевшись внутрь, и поняв, что для Тины нет места, она посмотрела на нее грустными глазами.

– Ничего, леди, я могу и на козлах, лишь бы он доехал, - мотнула она головой на кучу, казалось бы, наваленную из вещей в спешке.

Как только небольшой отряд стражей и карета покинули замок, и он пропал из вида, Фелисия выдохнула и приказала остановиться. Уильям дышал надсадно, но дышал, и морщился во сне. Эдвард и Магрегор сделали в конюшне ночью все, что могли – рука была в порядке, хоть плечо и покрывал огромный синяк. Фелисия распахнула одеяла, которыми он был накрыт и осмотрела грудь, которая напоминала котел – не было на нем места, где не расплывалась бы черным и фиолетовым гематома.

Лицо никогда больше не станет таким как раньше – это было понятно сразу. Фелисия взяла из рук Тины кувшин с виски и полила на полотенце. Протерев раны на лице, она отметила, что нагноений нет – хорошо, что вчера стражи сделали с ним то же самое – Магрегор хорошо обработал глубоко рассеченную кожу. Левый глаз будет натянут, и внешний его угол всегда теперь станет стремиться вниз. Сейчас глаза были отекшими настолько, что даже если бы он и захотел открыть их, то не смог бы.

Фелисия успокаивала себя тем, что это очень кстати – король знает Костю в лицо, и это лицо, оставшись оно прежним, не позволило бы выдать Уильяма за другого человека.