Не хочу плакать при Ароне, но проклятые слезы сами собой катятся из глаз. Трясти начинает от холода, хочется не просто плакать, а рыдать навзрыд, чтобы хоть немного отпустило. Так страшно, что Мирона не станет. Жутко, словно без него закончится и моя жизнь.

— Ну, пожалуйста… — всхлипываю я.

Арон пересаживается ко мне, снимает с себя плотную черную толстовку с капюшоном и надевает ее на меня, а я лишь послушно поддаюсь. Становится теплее, от толстовки пахнет кофе. Арон обхватывает меня за плечи и прижимает к себе, немного покачивая, успокаивая, а я, дура, начинаю рыдать ещё больше.

— Правда, так переживаешь за моего брата?

— Да, — киваю головой.

— Так вы совсем мало ещё знаете друг друга. Может, он не тот человек, из-за которого стоит так убиваться? — усмехается Арон.

— Нет, — мотаю головой. — Он самый лучший. Он мой муж. Он… — хватаю ртом воздух.

— Ну все-все, верю, — Арон сжимает мои плечи. — Не плачь, принцесса. Он вернётся к нам, просто обязан, когда у него здесь душа. Я бы вернулся. Такую девочку нужно долюбить.

Заглядываю в его глаза, и вновь хочется рыдать. У него такие черные глаза, как у Мирона.

Почти одинаковая бездна.

— Кто это сделал? И зачем? — спрашиваю я, пытаясь дышать ровно.

— Я ещё не знаю. Не знаю… — очень холодно отвечает Арон. — Но, поверь, я выясню, кто это, — с яростью сквозь зубы проговаривает он.

— Если бы не ребята из охраны… они так быстро сработали.

— Это давно четко отработанный манёвр. Были покушения и на отца, и на Мирона.

— Зачем? Кому это надо?

— Ох, принцесса. Где крутятся большие деньги, возможности и власть, всегда кружит много стервятников. Я навскидку могу назвать тройку имён, кому выгодна смерть Вертинского до вступления в силу завещания.

Не вникай, принцесса. Все будет хорошо.

Я почти не плачу, и мне уже не холодно. Арон словно имеет дар убеждения, его голос успокаивает. Ему безоговорочно веришь. Он такой же сильный и большой, как Мирон.

— Можно мне к нему? — уже без истерик прошу я.

— Можно, но завтра, при условии, что ты поедешь домой, отдохнёшь и выспишься. Да и Алиса тебя потеряла. Сейчас к нему и правда нельзя. Операция была сложная.

Киваю, соглашаясь. Пытаюсь снять толстовку и отдать Арону, но он не позволяет и провожает меня к машине с водителем.

К той самой машине. Несмотря на то, что салон уже отмыт, пахнет кожей и полиролем, я все равно сажусь на переднее сиденье. Не могу ехать сзади, воспоминания настолько живы, что до сих пор жутко.

Домой приезжаю к часу ночи. Тихо поднимаюсь к себе в комнату, вхожу на цыпочках, чтобы не разбудить Алиску, но сестру в комнате не нахожу. Странно. Заглядываю в ванную – пусто, и кровать идеально заправлена, словно ее здесь и не было. Сердце опять заходится аритмией.