В его возрасте положено иметь все, что движется. Не дурак, думаю, не забывает предохраняться. Иногда даже полезны такие отрывы. Может, в себя придет.

После нашего возвращения из Таллина Платон так и не появлялся дома. Арон за ним присматривает. Платона незаметно охраняют. Арон что-то вроде начальника нашей безопасности и специалиста по решению конфликтов, иногда не очень законным способом. Такую работу я не могу доверить посторонними. Да и Арон лучший в своем деле.

— То, что она может отлично его развлечь, это я не сомневаюсь. Я сам с ней зависал неделю. Марьяна профессионалка, отымеет так, что забудешь, как зовут, — ржет Арон.

— Но она хитрая стерва. Как бы не отымела его мозги.

— Думаешь, настолько опасна? — прищуриваюсь, подаваясь вперед."

"— Для нас с тобой – нет. Попользовали и выкинули. На ней клейма негде ставить. Для уязвленной и еще не окрепшей психики Платона – да. Он же назло тебе на ней женится, не дай бог. Она его так обработает… — Арон качает головой.

Задумываюсь. Арон прав. Начну давить на Платона – вообще запишет меня во враги, он и так уже записал. И будет делать все наперекор.

Его импульсивность бежит вперёд него. Встаю с кресла, прохожусь по кабинету, останавливаюсь возле окна: сегодня опять льет дождь.

— Следи за ним пока. Если заиграется – надавим.

— Давить нельзя – ему мозги нужно промывать.

— Я для него сейчас не авторитет. Не на него надавим, а на барышню, чтобы слилась.

— Вершить судьбы – высшая степень власти, — ухмыляется Арон.

— У тебя есть другие варианты? Или ты хочешь сноху-проститутку?! — начинаю злиться.

— Нет, все правильно. Все правильно, Мир. Но так выходит, что ты являешься вершителем его судьбы.

На одной девушке женился, вторую хочешь задавить… Забавно выходит.

— Ничего забавного не вижу, — холодно отзываюсь я, смотря, как город заливает проливной дождь. — Так выходит… обострять отношения с братом я не хочу. Помнишь, как он в детстве ногу себе распорол, а мы до последнего пытались скрыть это от родителей, потому что не уследили за ним? В больницу его сами повезли.

— Помню…

— Так вот, незадолго до смерти, в этом самом кабинете отец просил меня присматривать за Платоном, направлять, а когда выучится – втянуть его в компанию.

Я не придал этому значения, поскольку не полагал, что отец так быстро нас покинет…

Слышу, как Арон поднимается с кресла и подходит ко мне, тоже всматриваясь в окно.

— У каждого должен быть свой опыт. Это закаляет характер. Так что все правильно, пусть учится принимать потери и учится бороться, в первую очередь с собой и своими разочарованиями. Я присмотрю за ним, Мир.

Киваю, где-то он прав. Арон щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету.

— Вон из моего кабинета! — отмахиваюсь от дыма.