А нечего было мне запрещать, как курица наседка вокруг меня скача, словно я хрустальная. Двадцать первый век на дворе, а мне права получить не дают. Нормально вообще?

— Что слышал, — произнесла обиженно. — Мне не нужен муж, который будет решать за меня, что мне делать и как. Сегодня права получить нельзя, а завтра в четырех стенах меня запрешь? Борщи тебе варить? Да ни черта подобного, ясно! — оттолкнула его от себя, и сама удивилась, потому что сдвинуть с места эту гору мышц практически невозможно.

Обиженно сопя и сжимая ладони в кулаки, прошла мимо него с гордо поднятой головой, правда, уйти далеко не удалось, меня схватили за локоть и развернули на сто восемьдесят градусов, да так резко, что голова закружилась, и я еле на ногах устояла, цепляясь за ворот рубашки. Опустила невольно взгляд на опущенные плечи, на вздымающуюся грудь. Тимур вздохнул шумно, зарылся пятерней в мои волосы и уткнулся носом в макушку. Второй рукой обхватил мою талию и с силой притянул к себе.

— Черта с два, Рита, черта с два я позволю тебе пойти на попятную, ты согласилась стать моей женой и через два дня ты ею станешь. Я же люблю тебя, дурочка, — произнес как-то надрывно, отстранился, провел костяшками пальцев по моей щеке. — Ты самое дорогое, что есть у меня в жизни. Такая маленькая, тоненькая, как тростинка. А там придурки на дорогах, они же безбашенные, все ни по чем. Я же все для тебя, Рит, ну чем тебя водитель не устраивает, ну хочешь я сам буду тебя возить, — он говорил с каким-то отчаянием в голосе, словно от моего решения сейчас как минимум его жизнь зависела."

"Выглядел таким потерянным, взгляд обеспокоенный, вид понурый. И не было сейчас в нем ничего от того сильного, пугающего лишь одним своим присутствием мужчиной, и все как-то неважно стало, глупостью показалось. Он ведь и правда боялся, за меня боялся. Даже если мне это казалось глупым и нерациональным. Но смотря в бездонные голубые глаза, полные ожидания, я просто не могла с ним так поступить, не могла больше перечить. Да черт с ними, с этими правами, пусть будет водитель. Если Тимуру так спокойнее. У нас свадьба через два дня, он здесь со мной, смотрит на меня так, что у меня коленки подкашиваются, а сердце то и дело делает кульбит и ускоряется в ритме.

— Я тоже тебя люблю, — приподнялась на носочки, прижалась к сухим, твердым губам, в очередной раз сдавая позиции на радость противника.

***********************************************************************

— Волнуешься? — вопрос мамы застал меня врасплох. Я настолько погрузилась в свои мысли, что и не заметила ее возвращения. Волновалась ли я? Нет. Ни чуточки. А чего волноваться? Я замуж выхожу, а не на казнь иду.

И нет, как ни старалась, так и не смогла понять, отчего так часто невесты волнуются.