Мне почудилось… он рычал?

Эльфийки вокруг заохали, пятясь назад, а я пыталась понять, что же именно здесь происходит. По всему выходило, что раньше Таурину мало кто осмеливался перечить.

— А то — что? — пропел наглый ублюдок, смотря с вызовом на Дрэгоэля. — Тебе нечего мне противопоставить, Урод! Решил показать клыки? Может напомнить, как я привязывал тебя в сарае и бил? Я это могу! И никакие скимитары не остановят меня, тем более ты их не взял на церемонию, верно?

— Верно… — прошипел мой супруг, снимая перчатки.

— Твоя несдержанность может выйти боком! — взвизгнул Таурион. — Хочешь оставить жену вдовой?! Так я с радостью заберу ее себе, она мне сразу понравилась, хоть и слаба на передок! Но так даже лучше. Не нужно будет разоряться на лекарей.

Тогда мой супруг наклонился, поцеловал меня в щеку, задвинул за свою огромную спину, и распрямился, показывая свой поистине могучий рост. Он все это время горбился, но сейчас что-то изменилось!"

"— Понимаешь, братец, — так можно было бы говорить с ядовитой змеей, зная, что вот-вот размозжишь ее голову булыжником. — Прошлой ночью я случайно обрел дар.

Белая перчатка упала на пол. Я испуганно выглянула из-за спины Дрэгоэля, а потом мне стало совсем нехорошо.

На кончиках пальцев моего мужа танцевало пламя. Синее пламя, знакомое мне с детства, его образ я всегда видела в круглом артефакте, распознающим дар. Редкая сила. Моя сила! Какого эльфа тут происходит?!

3.1

Дрэгоэль

Моя супруга даже не заметила фиолетовой магической вспышки, связавшей наши души перед лицом ее богини. Это означало, что брак подтвержден и одобрен.

Она внимательно смотрела на меня, пробегаясь взглядом по всему моему огромному телу, и в ее шоколадных глазах скользила задумчивость. Однако там не нашлось привычного мне отвращения или страха, что уже можно было назвать победой. А в остальном я приложу все силы, чтоб жизнь со мной ее только радовала.

Жрец скомандовал поцеловать невесту, и я с упоением приник к ее губам, вспоминая прошлую ночь. Сейчас от нее не пахло алкоголем, только вкусной ежевикой, даже ярче, чем когда она столь страстно отдавалась мне в трактире. Все внутри меня ликовало от того, как складывались события. Годы мучений, издевательства брата, долгое планомерное обретение внутреннего стержня взамен озлобленности на всех и вся, стоило одного этого триумфального момента. Одного этого искреннего поцелуя.

Между нами сверкали молнии, теплился страстный жар, готовый вот-вот вырваться на свободу, и Зверь внутри поднял голову, взяв след своей скорой добычи. Он навязывал мне картинки, от которых в паху становилось тесно. Моя невеста, с задранным платьем, ее белые бедра — и я между ними, вбиваюсь сзади как сумасшедший, стремясь утолить нескончаемую жажду.