А вторая словно выпорхнула из тела и отрешенно наблюдает со стороны: вот я сажусь на пятки, вот складываю руки на коленях и выпрямляю спину. И все это глядя зверю в глаза. Потому что некая сила, неподвластная разуму, не дает отвести взгляд.

Ведьмина печать начинает пульсировать и разогреваться. Тепло от нее лучами растекается по телу, и, когда оно достигает рук, я зачем-то выбрасываю их вперед, ладонями вверх. Словно в призывном жесте.

В тот же миг зверь срывается с места. Просто отталкивается лапами от края крыши и пикирует вниз, мне в окно.

Я в испуге зажмуриваюсь. Жду, что вот-вот раздастся звон разбитого стекла, но ничего не происходит.

В растерянности открываю глаза. Зверь снова исчез, на крыше никого нет, а волшебные ощущения покинули мое тело, будто их и не было.

Испытывая разочарование, откидываюсь на подушки.

Что это было со мной? Всего на пару секунд я вдруг стала другим существом. Слух обострился до такой степени, что я услышала, как шумит кровь в жилах спящего Дариона! Нос учуял такие запахи, которых я раньше не замечала, а глаза стали видеть, как днем.

Но всего лишь на краткий миг!

Если бы только я знала, как это вернуть!

Засыпая, думаю о таинственном звере.

В конце концов решаю, что должна встретиться с ним. И лучше наедине. Может, он и есть ответ на мои вопросы?

Но раз он приходит только по ночам, то нужно придумать, как улизнуть из комнаты так, чтобы ни Дарион, ни Моран ничего не заметили. И выйти на улицу.

А утром меня будит тихий, нервный голос Анабель.

Глава 23

– Мы должны что-то придумать.

– Мы? – выгнув бровь, смотрю на нее.

Анабель подрастеряла свой гонор. Осунулась и вообще выглядит неважно. Как человек, у которого очень большие проблемы.

"Она мнет в руках детский слюнявчик, а я стою перед столом, держа в руках зеркальце. Второе ставить не стала. Хочу расспросить Анабель о нашем общем прошлом, но не хочу, чтобы наш разговор слышал кто-то еще. И, разумеется, не буду откровенничать со своей оппоненткой. Потому что в моей ситуации непонятно, кто друг, а кто враг. Может вообще оказаться так, что я одна против всех.

– Да, мы, – настаивает она. – Потому что мы с тобой связаны договором, или забыла?

– А такое можно забыть? Но сначала хочу увидеть своего сына.

– Хорошо…

Моя сестра – теперь могу называть ее так – идет в комнату, а я напряженно смотрю ей в спину. Меня тревожит, что она так легко согласилась.

Через минуту Анабель возвращается, неся на руках неподвижного Темку.

На миг мое сердце пронзает острая боль. Я хватаюсь рукой за грудь, впиваюсь взглядом в личико сына и пью, пью его образ, не в силах оторвать взгляд и не в силах насытиться.

А сердце бьется раненой птицей. Хочет выскочить из груди. Ноги слабнут, не желая держать мое тело.