— Сава, мать твою, не тяни время, кто его нанял?!

— Шульц. С деньгами и связями можно управлять людьми даже из изолятора. Они хотели потребовать снятия обвинений и передачу всего твоего бизнеса.

— Ясно, держать мразь в подвале. Записать все его показания. Я позже решу, что с этим сделать, — скидываю звонок, и чувствую, как мне становится хреново. Вот к чему привел твой образ жизни, Вадим. Из-за мимолетного траха семилетней давности твоя семья разрушилась, твой сын в тяжелом состоянии, жена после операции, а дочь родилась недоношенной. И я такой мудак, что даже не помню лица той бабы.

Я вообще не помню их лиц и голосов. Ну что Вадим, стоила ли твоя похоть твоей семьи? Меня ужасно пугало, что Полина теперь не простит меня никогда. А я сдохну без нее. Нет, я, конечно, могу ее заставить быть со мной, но я хочу другого. Я любви ее хочу. Настоящей как раньше, безграничной. Но теперь, похоже, я все разрушил окончательно. Я сам себя простить не могу. Хочется разбежаться и раскроить себе череп об стену, но я не имею на это права. Я должен идти и принимать свою реальность захлебываясь в собственной боли. Я теперь так много должен своей семье.

Глава 14

Вадим.

Моя девочка такая маленькая совсем крошечка. Смотрю на нее через стекло и сердце болезненно ноет, обливаясь кровью. Глаза нещадно щиплет от подступающих слез. Эмоции захлестывают, душа разрывается. Моя маленькая Евочка, моя доченька. Красненькая, сморщенная немного, но все равно красивая. Зажмуриваюсь, не в силах больше на нее смотреть. Меня выворачивает наизнанку от вины за то, что мои дети и жена сейчас страдают из-за меня. Со стоном упираюсь лбом в стекло, вновь открываю глаза и стискиваю челюсть, чтобы не завыть в голос.

— Вы муж Покровской? — спрашивает меня женщина средних лет, выходящая из комнаты за стеклом, где лежит моя дочь.

— Да, как моя дочь?"

"— Роды были экстренные, не самые сложные конечно, но кесарево само по себе не естественные роды. Все будет хорошо. Подышит ваша девочка обогащенным кислородом, немного наберет веса и устроит вам еще бессонные ночи — усмехается женщина. — Патологий, слава Богу, нет, через пару месяцев ваша дочь догонит сверстников и станет самым обычным ребенком. Не переживайте, а то на вас лица нет, — женщина поглаживает меня по плечу и уходит в противоположный кабинет, а мне кажется мне самому нужен обогащенный кислород поскольку у меня жжет легкие от недостатка воздуха.

Еще полчаса я стоял и смотрел на мою спящую крошку, боясь вообще анализировать и думать, что будет, когда проснется моя жена. Никогда не боялся встреч и разговоров с женой, а сейчас меня буквально трясло от осознания того, что она меня не простит. Но я должен все это принять, пусть бьет меня. Больно бьет, наотмашь, я это заслужил.