— Ты занимаешь мое место, Катюша, — ухмыляется Чернов, галантно указывая руками в сторону танцпола.

— Михаил! Сынок! Давно не заезжал к нам с матерью, — растекается мёдом отец, тут же забыв о моём существовании.

— Тренировки, учеба, — без эмоционально выдает Миша, встречаясь со мной глазами.

Он делает ими движение, предлагая мне уйти.

— Пап, я пойду потанцую немного?"

"— Иди, — отец нетерпеливо машет мне рукой и, похлопав по освободившемуся месту рядом с собой, приглашает Чернова с ним посидеть. — Присаживайся сынок, поболтаем.

Я шепчу одними губами «спасибо», поравнявшись с Мишей.

Он ничего не отвечает, лишь на мгновение прикрывает веки, а затем растягивает губы в самодовольной улыбке и усаживается на стул.

Я не остаюсь послушать, о чём они будут вести беседы, но при этом очень надеюсь, что не обо мне. Спешу в сторону туалетов и, закрывшись в кабинке, даю себе время на минутную истерику. Зажимаю рот ладонью и кусаю себя, оставляя след от зубов на тыльной стороне ладони.

Очень сложно жить с осознанием, что ты разочаровала своих родителей. Сложно это принять и двигаться дальше.

Я всё ещё иногда жду как маленькая наивная девочка, что отец взглянет на меня под другим углом.

Под которым он смотрит на Чернова, называя совсем чужого парня сынком.

Истерика проходит быстро.

И вот уже через несколько минут, поправив макияж, выхожу обратно. С твёрдым намерением всё же повеселиться.

Пробравшись к «детскому столику», радуюсь возвращению за него Альберто и отсутствию остальных.

— Пойдём танцевать? — говорю ему, вешая на спинку стула свою сумку.

— Ни за что, — звучит безапелляционно, и, сделав огромные страшные глаза, Ал скрещивает перед собой руки в подобии буквы «Х».

 — Я не танцую.

— Женщина, я не танцую, женщина, я не танцую… — напеваю, выписывая бёдрами восьмерки и маня его к себе пальцем.

— Альберто! Иди к нам! — зовёт его Анна, увидев, как я пытаюсь вытащить парня на танцпол.

— Именинникам отказывать — против правил, — киваю, смотря на неё через плечо.

— Вова, ты слышал?! Идём тоже потанцуем!

Мой взгляд перепрыгивает на Чернова, который всё ещё сидит рядом с моим отцом, лениво откинувшись на спинку стула. Делает вид, что слушает его, а сам смотрит прямо на меня, закидывая в рот виноград.

В тот самый рот, который не так давно умело соединялся со ртом Яны-бананы. Мне вдруг хочется показать ему язык. Или средний палец. Жаль, и то и другое будет неуместно.

Интересно, куда она делась? Банана эта…

— Ненавижу правила, — бормочет Альберто и берёт меня за руку, которую я ему всё ещё протягиваю.

— Не поверишь, но я тоже.

Вторую руку забрасываю парню на шею и, чуть согнув колени, начинаю двигаться, переставляя ноги. Покачиваю бедрами и выгибаю спину, откидывая назад волосы.