Что опять? Радушным хозяином могу побыть и в другой раз.

— Так с лучшими друзьями не поступают. Надо вот как наш Ал, когда приютил у себя Пиранью. И накормил, и обогрел её, и на ночь оставил. А ты — валите, вот это я понимаю… дружба, — усмехается Гейден.

Медленно перевожу на него взгляд, смутно понимая, что он такое городит. Возвращаюсь обратно к Беловой и прищуриваюсь.

Вот, значит, где она пряталась. К другому мужику пошла. С Алом у неё, видимо, нет проблем с доверием.

Катя бросает быстрый взгляд на Марка и, кажется, посылает на его голову несколько проклятий. Альберто выглядит невозмутимым, а вот моя малышка немного покраснела и, встретившись со мной глазами, быстро опускает их в пол.

— Что ты имеешь в виду, Гейден?

Котёнок сглатывает и начинает нервно теребить край моей футболки, надетой на неё. Она в ней чертовски сексуальная, и ещё несколько секунд назад я думал, как сдеру с неё эту тряпку. А теперь перед глазами лишь образ, как кто-то другой раздевает её.

Внимательно слежу за каждым Катиным движением. Хочу понять её мотивы сбежать к Алу, вместо того чтобы поговорить со мной и расставить все долбаные точки над «и» в тот же, мать его, день!

Если они хотят вывести меня из себя, у них отлично это получается.

Стоит мне только представить, что моя девушка спала где-то ещё, с кем-то ещё… Что этот кто-то мог её обнимать и касаться… Каких ещё глупостей она могла натворить, думая, что я её предал? Чёртовы лампочки предохранителей в моей башке начинает коротить со страшной силой.

— Когда ты её искал на днях, она же у Ала была. Он тебе не сказал?

— Марк, заткнись, — предостерегающе произносит Альберто и поворачивается ко мне, когда я встаю из-за стола, нависая над ним.

 — Чёрный, я не мог оставить её на улице. Давай не дури. Пальцем её не тронул. Мы лишь друзья.

Моя разумная часть ему верит. А не особо разумная провоцирует подправить его смазливый фейс сломанным носом."

"— Зато ты мог сказать мне, где она. Я бы приехал и не тратил кучу времени на грёбаные поиски. Ты, вообще, хоть представляешь, что я пережил за те сутки, пока искал её? А ты? — Оборачиваюсь к замершей Кате. — Ты сбежала, это я уже понял. Хотела, чтобы мучился неведением? Радуйся, мучился! Я, твою мать, не спал двое суток!

— Это было её решение, — спокойно отвечает Ал.

Вот, значит, как. Радужные пони, скачущие вокруг меня всё это утро, стремительно превращаются во всадников Апокалипсиса. Пряталась от меня, значит. Вроде как и выяснил уже, почему она это сделала, а кишки всё равно скручивает в узел, и в грудину отдаёт. Саднит неприятно, прямо под рёбрами. Доверие. Это слово, видно, в новинку не только мне, но и Кате.

Сжимаю кулаки. Над доверием придётся работать.

— Теперь будешь молчать? Скажешь что-нибудь?

Она быстро облизывает губы, бегая глазами по моему лицу.