Она кричала мне что-то в след, но мне было безразлично. Куртка, шапка, перчатки. Простите меня, мои сестрёнки, прости, Бахря. Если бы я знала, куда иду, я бы взяла вас всех с собой. Потому что в этом месте живёт корысть и злоба.

На улице было холодно. Двор освещал только свет окна. А небо затянуло тучами, спрятав от меня чудесные звёзды.

– Ты не Тугарина дочь!!! Я тебя нагуляла!!! Даже не знаю от кого! А Коля поверил!

Это топор в спину. Полились слёзы, я с психу ударила калиткой со всей силы. Так, что по забору пошла дрожь.

Да, конечно, не его дочь! Размечталась. Мне было три года, это ранние воспоминание.

Отец привёз меня в больницу, где мне укололи палец, а потом он радостно кидал меня под потолок, крича, что я его родная дочь. Это я теперь знаю, что он делал тест на отцовство.

Света, тебе вообще никто не верит!"

"Кругом темнота. Снег повали крупными хлопьями. И уже не таял на земле. Я шла наугад, по памяти, огибая ямы. Перед глазами, от пелены слёз, всё прыгало.

В сумке, что висела на шее, заиграл телефон.

– Кис, – обеспокоенно позвал Трэш в трубку. Помолчал, послушал, как я всхлипываю. – Киска, что случилось?!

– Я из дома ушла, – заревела я.

– Вот чувствовал, что позвонить надо. Ты где сейчас?

– Иду к переезду.

– Всё, Киска, не реви, я навстречу бегу.

Он отключил звонок, а я кинула телефон в сумку. Экран светился сквозь ткань, как маячок. Какой-то знак свыше, что есть свет в моей жизни.

Шла упорно вперёд. Самое неприятное, что Егор со Светой обязательно до меня докопаются, чтобы вернулась. И я не знаю почему! Почему я им нужна?! Неужели, серьёзно хотят продать?! И не различить эту грань, между заботой о ребёнке и желанием обогатиться. Надёжно застолбить себе обеспеченную старость и быть счастливым, зная, что ребёнок ни в чём не нуждается.

Я не понимала! Не хотела понимать такого! И не надо скидывать на мой возраст, как любит делать Света. Я просто другая!

Пока я шла навьюченная до переезда, Трэш пробежал весь посёлок и пролесок.

Вдалеке были фонари. Их свет отражал яркий белый снег, что покрывал чёрную землю. Становилось светло и чисто. И мне опять казалось это знаком.

Сквозь белый пушистый снегопад ко мне навстречу выскочил Никита. Он сразу сорвал с моих плеч два рюкзака и закинул себе на плечо.

Обнял меня, прижал к себе, а потом торопливо стал вытирать моё лицо.

А я смотрела на него, подняв голову, и понимала, что это навсегда. Потому что…

– У меня никого нет, кроме тебя, – прошептала я.

Потому что мы одни в этом мире. Как нашли друг друга, непонятно. Но пока есть силы, я буду держаться за него.

Трэш узнал это гораздо раньше. Поэтому был такой настойчивый, поэтому боролся за меня до последнего.

Целовал.

Он зацеловывал мои щёки, мой лоб, в нос чмокнул.

– Всё, пошли, – потянул меня в непроглядную пелену.