— Чего ты добиваешься? — цежу сквозь плотно сжатые зубы.

— О чем ты? — отец надменно приподнимает бровь и едва заметно усмехается. Делает вид, что не понимает, что я имею в виду.

Упираюсь ладонями в стол и подаюсь вперед, сокращая расстояние между нами.

— Об Алене, — уничтожаю его взглядом.

— О какой Алене? — хмыкает и опасно прищуривается, но мне плевать. Я не сверну с выбранного пути.

— Не прикидывайся, — не свожу с него глаз. — Твою машину сегодня видели около ее дома.

— Донесли уже, — скалится не добро, но хоть не отрицает. Уже хорошо.

— Я задал вопрос, — тихо рычу, возвращаясь к интересующей меня теме.

— Ничего не добиваюсь, — равнодушно пожимает плечами. — Хотел посмотреть на кого мой сын позарился, — гаденькая ухмылка растягивает его губы. — Неприятно ты меня удивил. Хромая, еще и шрам на пол лица. Это что фетиш какой-то?

— Заткнись, — рыпаюсь на него, чтобы схватить за грудки, но отец уворачивается. — Не смей так про нее говорить, после всего, что с ней сделал?

— Я сделал? — его бровь насмешливо ползет вверх. — За рулем был ты, — напоминание, как болезненный укол в самое сердце. Рефлекторно дергаюсь, но вовремя успеваю взять себя в руки. Я достаточно наказал сам себя. Больше это не сработает.

— И заметь я тебя тогда отмазал… — отец продолжает давить на больное. — Но можем отмотать назад.

Только сейчас до меня доходит суть всего, что с нами произошло. Это отец устроил ту аварию. Ведь машины была полностью исправна. Побоялся, что я могу влюбиться в Алену и сорвать ему планы с предстоящей «выгодной» свадьбой. Он просто устранил ее из моей жизни, как ненужный элемент, а меня напичкал чувством вины за ее гибель… Так было проще управлять мной, ведь я был сломлен и беззащитен.

Надо попробовать раскопать что-то в прошлом. Подключить Илью, нанять других спецов. Что угодно, но вытащить всю эту историю на поверхность. Может быть подключить прессу и общественность, чтобы не смогли замять скандал…

— Если с головы Алены или ее сына упадет хоть один волос… — холодно предупреждаю, пряча в глубине души стальную решимость. — Я тебя пристрелю. Лично.

Отец молча слушает мои угрозы и начинает смеяться. Пусть. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Ты хоть раз оружие держал в руках? — с издевкой спрашивает у меня.

— Держал, — сухо подтверждаю. Он, вероятно забыл, но в армии я служил. — И поверь моя рука не дрогнет.

— Осторожнее, сын, — вновь становится серьезным. — Ты переходишь границы.

— Это ты давно их перешел! — окончательно срывает меня, откидывая тормоза к чертям собачьим. — Когда спал с моей женой! Когда заделал ей ребенка! — без сожаления высказываю все, что накипело. — Я все это схавал, потому что мне насрать на вас и ваши телодвижения.