Отрицательные эмоции заполняют меня до краев и справиться с ними не получается.

— Сергей Дмитриевич, мы готовы, — слышу взволнованный голос Юли и распахиваю веки. Непонимающе смотрю на нее, пытаясь уловить смысл слов. Наконец мне это удается. Выдыхаю и немного разминаю мышцы.

— Да, иду.

Глава 3 Алена

Противный писк пробирается в сознание, возвращая меня в реальность. С трудом открываю глаза, веки тяжелые, словно налитые свинцом. Осматриваюсь и не сразу соображаю, где нахожусь. Белые стены, на окнах плотные жалюзи, какие-то приборы. Больница? Но что я здесь делаю? Ничего не понимаю.

Делаю нас собой усилие, чтобы пошевелиться, но тщетно — не чувствую половину тела. Это что еще такое? Мамочка, страшно-то как.

— Как вы себя чувствуете? — откуда-то раздается мужской голос."

"Поворачиваюсь на звук и пытаюсь сфокусировать взгляд. Мужчина с проседью в волосах и в белом халате. По-видимому, врач. Немного отпускает.

— Не знаю, я не чувствую ничего, — опять пробую пошевелиться, но безрезультатно. Закусываю губу от досады и беспомощно смотрю на него.

— Это нормально, — улыбается он и светит мне в глаза фонариком. — Вы под сильными препаратами.

— Зачем они мне?

— Вы не помните? — хмурится доктор, невозмутимо продолжая проводить осмотр. Колет иголкой мне в палец на ноге, рефлекторно дергаюсь. Повторяет со второй ногой, а я облегченно выдыхаю. Ноги целы.

— Не помню. Где мой сын?

Пожалуй, этот вопрос меня интересует больше всего. Он совсем еще малыш, мало ли что может случиться.

— Сын? — Врач хмурится еще сильнее, а я начинаю нервничать. — Не знаю, не видел. Но в коридоре ваша тетя.

— Позовите ее, пожалуйста, — бормочу торопливо, а приборы начинают пищать от зашкаливающего пульса. — Мне очень нужно узнать, где мой сын.

— Хорошо-хорошо. — Доктор кладет ладонь мне на лоб, определяя температуру. — Только успокойтесь, а то позову медсестру, чтобы сделала укол. Нервничать вам сейчас никак нельзя.

Киваю и поджимаю губы, чтобы сдержать подступившие слезы. Стараюсь дышать ровнее и глубже, чтобы выровнять пульс и утихомирить колотящееся от страха сердце. Больше всего на свете боюсь потерять сына. Он единственный родной человечек на свете и безмерно любимый. Частичка мужчины, которого я когда-то очень сильно любила, но оказалась ему не нужна. Он беспечно сломал мою жизнь, а из своей выбросил, как ненужную вещь. Но я ни о чем не жалею. Зато у меня есть Сережка. Мой обожаемый мальчишка.

Дверь открывается, и я вижу Марину Юрьевну. Когда мама умерла, мы с сыном были вынуждены временно переехать к ее сестре, а потом она попросила нас остаться. Тетя Марина живет одна, у нее нет ни мужа, ни детей. Поэтому она оказалась рада нашему переезду.