— Все во благо, — хмыкаю я, прекрасно понимая, что он уже на все согласен. — Не переживайте, дальше меня информация не пойдет. У меня личные мотивы и желание помочь. Могу считать, что мы договорились?

Протягиваю ему ладонь.

— Пожалуй… — с готовностью пожимает.

Начало положено.

— Ну и отлично.

***Возвращаюсь к палате. Юля играет с Сережкой, а Марина сидит на скамейке и что-то ищет в телефоне. Иду сразу к ней. Пора прояснить ситуацию.

— Может, вы в конце концов мне объясните, что происходит? — бесцеремонно присаживаюсь рядом.

Отрывается от телефона и смеряет меня надменным взглядом. Отличное начало.

— Пришло время платить по счетам, — хмыкает Марина и кивает на Сережу. — Это твой сын, и ты должен его обеспечить. Если ты этого не сделаешь, — ее голос становится более суровым, — я пойду в прессу, а потом в суд.

Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Такой расправой мне еще не угрожали. Только она не учла, что мне абсолютно все равно и на прессу, и на суд. Я не завишу от общественного мнения, а в суде еще надо умудриться выиграть у моих адвокатов. Но правила игры принимаю.

— Вот как? — удивленно приподнимаю бровь и опасно оскаливаюсь. — Не много ли вы на себя берете, тетя Марина?

— Только то, на что мой внук имеет право, — четко проговаривает каждое слово, словно заранее заучила целую речь. — Почему Сережка должен расти в нищете, когда у него есть отец?

— Может быть, стоило «отцу» сразу рассказать о его существовании? Тогда бы и не возникло такой ситуации, — резонно замечаю.

Правда на ее стороне, но все же она неправа. Если окажется, что Сережа и правда мой сын, у него будет все и даже больше. Но вот какую цену мне придется заплатить за это…

— Я сто раз Ленке говорила, мол, сходи поговори, может, алименты назначит. — Марина раздраженно машет рукой в сторону палаты. — Но она же гордая!

— А вы, стало быть, нет? — невольно расплываюсь в усмешке.

Поведение колючей Алены совсем не вяжется с поведением ее наглой тети. Такой резкий контраст озадачивает.

— А я больше пожила на свете и понимаю, что одной гордостью сыт не будешь, — вскидывает подбородок и вновь указывает на Сережу. — А ребенка поднимать надо.

— Почему же раньше не пришли?

— Так она мне только недавно сказала твое имя. До этого только отмахивалась. Если бы я знала, давно бы вытрясла из тебя всю душу, — зло сжимает кулаки и трясет ими около моего лица.

— За что? — отклоняюсь в сторону. — Я тоже ничего не знал."

"— Какой же ты гад! Бросил девчонку на произвол судьбы, — цедит Марина сквозь зубы, распаляясь все больше. — Она едва выкарабкалась после аварии.

Замираю на этих словах и начинаю с жадностью впитывать важную информацию.

— Ей долечиваться надо было, а она отказалась, когда узнала о беременности.