Но после всех обвинений в мой адрес и заявлений, что ты его отберешь, ничего, кроме ненависти, я к тебе не испытываю!

Чувствую, что опять начинаю заводиться. Какой-то деструктив. Кругом. В моих реакциях на эту женщину, в ее поведении и вообще во всем, что происходит с нами.

У меня очень хреново с контролем в последнее время, много агрессии, эмоции тоже идут вразнос. Сначала собираюсь припечатать Дашу словесно и отпустить, но ловлю в фокус ее неестественно алые губы, и в голове словно срабатывает переключатель. Я толкаю Калиничеву на себя и впиваюсь в ее рот.

Даша отвечает не сразу.

Но эти секунды, пока она тяжело дышит и льнет ко мне, поистине можно считать одними из лучших за последние месяцы. Я опять ощущаю себя живым, а не мертвецом.

Наш поцелуй заканчивается так же резко, как и начался. Стерва больно кусает меня за губу и отталкивает.

— Не смей ко мне прикасаться, мерзавец!

В голосе Дарьи так много боли и слез, что инстинктивно хочется ее обнять, заверить, что все будет хорошо. В чем я пока не уверен. С теми вводными, что есть, хорошо между нами быть не может.

— Я сказала тебе о сыне, потому что у нас с Эмилем нет поддержки.

Не знаю, что за игры вы все ведете… Мне страшно! — Она снова бледнеет и горестно всхлипывает.

Не понимаю, что со мной происходит. Какого-то хрена я прямо сейчас говорю о том, что станет Дашиной реальностью, если тест покажет, что я отец ее ребенка.

— В таком случае поправка. Если Эмиль мой сын, я заберу тебя вместе с ним.

15 глава

Эмиль просыпается, когда мы подъезжаем к отелю. Пятнадцать минут тишины заканчиваются надрывным плачем, сын вновь начинает капризничать.

Я говорю себе, что это такой период, прорезывание зубов не навсегда, как и колики, которые остались в прошлом, но сердце изнывает от тревоги.

Вдруг у сына еще что-то болит?

— Часто у него так? — интересуется Дамианис.

— Нет, — быстро отвечаю и беру Эмиля на руки.

Стараюсь вообще не смотреть в сторону грека. Меня потряхивает от эмоций, недавнего поцелуя и заявлений Зена, что он заберет нас с сыном. Словно мы не живые существа, а вещи, на которые он по умолчанию получит право, если окажется, что Эмиль его. Но знаю, стоит открыть рот, и я начну говорить то, о чем впоследствии пожалею. Достаточно на сегодня оскорблений в адрес Дамианиса.

— Рядом с отелем есть врач. Может, покажем ему ребенка?

Покажем? Мне не послышалось? Сомневаюсь, что оставаться рядом с Зеном еще хоть на несколько минут — хорошая идея.

— Мы с Леей на днях обращались, у меня сохранился номер. Сейчас позвоню. — Он достает телефон.

Разговор длится от силы пару минут, потом Зен отдает водителю распоряжение ехать по новому адресу.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, глотаю нарастающую панику. Надо признать, я понятия не имею, как дальше быть.