Он переходил от одной мишени к другой и очень напоминал мальчугана в комнате смеха, без конца твердя:

– Ну ты, бля, даешь!

Братья Спиридоновы оставались неулыбчивыми и следовали за боссом зловещими огромными тенями.

Отсмеявшись, Николай поманил к себе пальцем Карася и, когда тот подошел, одобрительно похлопал его по плечу.

– Молодец, такую выставку для меня соорудил. Давно я так не смеялся. Да, кстати, что там произошло вчера у Таежного вала?

Улыбка на лице Карася мгновенно сменилась жалобной гримасой.

– Понимаешь, Николай, сам не знаю, как получилось… Я смазал как положено, масла не жалел, а почему осечка вышла, я и понятия не имею.

– Да? А мне сказали, что стволы ржавьем покрылись. Ну ты не переживай, – вновь похлопал Колян Карася по плечу. – Оружие – это мелочевка, с кем не бывает!.. Согласись, Карась, ведь бывают же вещи и посерьезнее, – без улыбки проговорил Радченко.

– Конечно, Коля, ты уж меня прости…

Атаман не стал дослушивать оправдания Карася и направился к машине, возле которой Надежда, сидя с пятилетней дочуркой на клетчатом, расстеленном на траве пледе, плела венок из цветов.

Карась в присутствии Радченко всегда чувствовал себя неуютно. Так же скверно ощущают себя все парнокопытные, когда за стеной вольера раздается львиный рык. Подобное соседство не способствует продлению их жизни. Колян предельно жестоко наказывал и за менее серьезные прегрешения, а тут всего лишь пожурил. Скорее всего, он находился в. благодушном настроении, и зря про него говорят, что он робот из костей и мускулов, – что ни говори, а он пацан с пониманием.

Возможно, никто не заметил бы его вчерашней оплошности, если бы Хорьку срочно не понадобились три пистолета-пулемета «Волк».

В восемь часов вечера Хорек назначил стрелку Матвею, контролировавшему аэропорт – единственное место в городе, остававшееся неподконтрольным бригаде Радченко. Матвей называл свою территорию не без доли юмора «островком демократии». Будь в стволе масла поболее, не миновать бы стрельбы, а так толковище завершилось двумя осечками, которые выглядели как психологическая атака. Оруженосцы Матвея от страха нагадили в штаны – этим курьезом все и кончилось."

"Незадачи не произошло бы, если бы в тот вечер, когда Карась принялся за разборку оружия, к нему на дачу не заявилась бы Раиска.

Эту сексапильную деваху он хотел всегда и возбуждался даже от звука ее голоса по телефону. В прошлый раз Раиска была особенно хороша – коротенькая ярко-красная юбка открывала красивые ноги, тяжелые груди, не стесненные лифчиком, соблазнительно колыхались при ходьбе.

Когда Раиска легкой, беззаботной походкой перешагнула порог дачи, где Карась возился с оружием, парню стало уже не до оружейных стволов и не до оружейного масла.