Значит, через пятнадцать минут? Вот и лады.

Гордеев с облегчением бросил трубку.

– Ну что, теперь, надеюсь, я свободен? Больше Коляну от меня ничего не надо?

– Разумеется, Павел Несторович. Извини, что так получилось со всеми этими наездами, с криком, но по-другому было нельзя. Сам понимаешь, работа у нас ""такая нервная. Живем как можем, крутимся потихонечку, жрем друг друга и, что самое страшное, получаем от всего этого удовольствие. Такое паскудство вокруг, что не приведи Господь! А хочется, знаешь ли, света, добра… Но вот не всегда получается. Ты, Несторыч, не сердись на меня, я тебе кое-какой подарочек приготовил.

– Знаю я ваши подарочки, – вспылил Гордеев, – потом они мне все боком выходят!

Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы обрести прежнюю уверенность в себе. Подобный начальственный голос в стенах мэрии был способен привести в смущение даже самого дерзкого посетителя, но у Федора гнев мэра вызвал лишь удивление, выразившееся в легком пожатии плечами.

– Ты ошибаешься, Павел Несторович, на сей раз тебя ожидает особенный подарок. И главное, что он тебя ни к чему не обяжет. Да, кстати, куда же он подевался?

Угрюмый обескураженно похлопал себя по карманам.

– Ведь совершенно точно помню, что я его брал. Тьфу ты, черт! Он же у меня в кейсе! А где же мой кейс? Вот он, родненький.

Щелкнули замки кейса. Угрюмый вскинул руку. На Павла Несторовича хищно смотрел ствол револьвера «митчелл» образца 1991 года. Игрушка была красивой, выполненной в стиле «вестерн» и почти целиком сделанной из нержавеющей стали, но Павлу Несторовичу было не до прелестей оружейного дизайна.

– Что ты задумал, гаденыш?!

– Я же объяснил тебе: такова наша жизнь! А потом, Коляну не очень нравится, когда взрываются машины, на которых он ездит. У него возникло стойкое подозрение, что к этому делу причастен именно наш глубокоуважаемый мэр.

Лицо Гордеева побелело:

– Послушай, Федор…

«Митчелл» громко тявкнул, повернулся на одно деление шестизарядный барабан, и Павел Несторович грузно повалился на пол, опрокинув стоящий рядом стул. Угрюмый поднялся и заглянул в глаза убитого. Странно, но на лице Гордеева он не обнаружил страха – лишь одно удивление. Мэр мог бы показаться живым, однако эту иллюзию разрушала аккуратная, круглая, почти без крови, небольшая дырочка в самой середине лба. В комнате противно пахло порохом. Все-таки эти револьверы очень вредны для здоровья. Угрюмый аккуратно положил «митчелл» в кейс и защелкнул крышку.

Во дворе было пустынно. От вечерней прохлады Федор невольно поежился. Синий «сааб», спрятавшись в тени клена, дожидался хозяина. Какое-то шестое чувство подсказывало Федору, что рядом присутствует опасность.

Машина стояла в стороне точно так же, как он ее оставил, и все-таки что-то было не так.