Все шло не так. Что это: химия, гормоны, долгое воздержание, бешенство матки, любовь?

Любовь? Аня перевела взгляд с уже освобожденного члена Артема на его лицо и заглянула в глаза. «Интересно, как я буду жить без него?»— спросила сама у себя. Сердце бешено забилось, ладони вспотели. К тому, что его в ближайшем будущем не будет в ее жизни, она относилась как неизбежному. Не бывает сказок, только не с ней.

«Что опять не так?»

Артем увидел, как потух ее взгляд, почувствовал изменение настроения, как она с тревогой и какой-то странной обреченностью заглянула в его глаза. Вот сейчас самое время. И вообще, когда его волновало настроение женщины? Сейчас волнует, очень волнует. Ложится рядом, прижимает к груди спиной, хаотично гладит по волосам, целует в висок.

«Что опять ты надумала, кошка?»

Сердце замирает, Аня задерживает дыхание от такой нежности и заботы. Глотает непрошеные слезы, глубоко дышит.

— Ты знаешь, я влюбилась в семнадцать лет, родила в восемнадцать, Вадим не был нужен его отцу, его семье, даже моей семье, ни я, ни он не были нужны. Нет, я не упрекаю его, у меня нет ненависти и злобы, как может казаться. Это мой выбор, мой ребенок, только мой и ничей больше. Ведь каждый делает свой выбор, возраст и положение здесь не имеют большого значения. Мне ничего никто не обещал, так бывает, что от секса рождаются дети. Большим ударом было то, что от меня отвернулась собственная мать. И вот теперь она требует раздел той квартиры, где мы живем с сыном. Это выбешивает больше всего, я теряюсь от такой наглости. Она не имеет никакого права просить и, уж тем более, требовать. Она совершенно чужая для нас.

Аня замолкает, расслабляется в руках Артема, греется теплом его рук.

— Я хотела поговорить с твоим другом, чтоб посоветовал хорошего адвоката. Ведь я совершенно никого не знаю, нет таких знакомых. Утром звонила мать, говорила о каких-то документах, я не могу позволить ей отобрать у нас квартиру. Я должна быть готова к ударам и ответить на них.

«Вот же, тварь. Ебаная мамаша, сука.»

Артем разворачивает Аню к себе, убирает волосы с лица, стирает слезы с глаз. Взволновано смотрит, показывает на себя пальцем.

— Я не знаю, почему не попросила помощи у тебя. Не хотелось навязываться, не привыкла к такому. Да и кто я тебе такая, чтоб ты решал мои проблемы?

А вот теперь в его глазах гнев, Артем с силой сжимает челюсть. Он открывает рот, Аня понимает, что он пытается что-то сказать, но тут же закрывает глаза, считает медленно про себя до десяти, глубоко дышит, чтоб не сорваться, не психануть. На цифре восемь его небритой щеки касаются тонкие пальчики, а губы невесомо целуют его.

— Ты такой псих, Молот.

Артем улыбается, смотрит на Аню, но тут же снова становится серьезным, показывает на себя.

— Я поняла, никаких друзей.