— Мама, ты теряешь мое и свое время. Если это на счет квартиры, то ты слышала мое категоричное «нет», я могу повторить это еще несколько раз.

Валентина Николаевна поджала накрашенные губы, но взгляд не отвела.

— Ты до такой степени ненавидела своего родного брата?

— При чем здесь Павлик? Мне на него плевать с высокой колокольни. А также на его предстоящее семейное счастье с прекрасной, интеллигентной девушкой.

— Что за выражения? — Валентина Николаевна скривила лицо.

— Какие заслужили."

"— Ты не принимаешь, презираешь и ненавидишь своего брата за то, что он стал успешнее тебя. У него прекрасное будущее, перспективы, которые в свою очередь были у тебя, но ты сделала другой выбор.

Аню начинало потряхивать, еще несколько слов из уст этой женщины, и она за себя не ручается. Надо попросить Артема, чтоб он показал ей пару приемов, а то бить человека по голове феном — совсем дурной тон.

— Да, я сделала другой выбор, тот, что предложила мне ты, был неприемлем. Ты предложила идти и требовать денег, жениться или избавиться от ребенка. Что это было, милосердие с твоей стороны? Тот совет любящей матери, за который я должна была благодарить? Я сделала свой выбор, и ни дня о нем не пожалела. А завидовать Павлику — это последнее дело. Нам не о чем разговаривать, мне нужно работать.

Валентина Николаевна покрылась красными пятнами, вцепилась в кресло так, что побелели костяшки. Было видно, что она держит лицо, стараясь не сорваться и не устроить скандал на публике. Весь свой яд и желчь она выплескивает не при людях.

— Дрянь, какая неблагодарная дрянь, — женщина цедила слова сквозь губы, шипела, словно змея. — Тебя вырастили, дали образование, какое ты успела взять своими куриными мозгами. Твой папашаничего больше не придумал, как наглотаться таблеток, интеллигент вшивый, думал только о себе.

— Не смей говорить о моем отце.

Весь салон уже наблюдал только за перепалкой женщин, стояла жуткая тишина, девочки отложили инструмент, клиенты подозрительно косились. Валентина Николаевна резко замолчала, огляделась по сторонам. Поймала свое отражение в зеркале, поправила безупречную укладку.

— Наш разговор не окончен. Поговорим в другом месте. Мой адвокат с тобой свяжется.

Женщина развернулась и направилась к выходу, громко стуча каблуками.

— Какой адвокат? Ты о чем?

Аня не понимала, ее мать что, затеяла с ней судебные войны за жилплощадь, на которую не имеет никакого права? Аня пошла вслед за ней, выйдя на крыльцо, проследила за тем, как женщина села в припаркованный серебристый автомобиль.

Дальше смена прошла без ненужных визитеров, только радостный звонок Людмилы, о том, что Тимурчик жив и с ним все в порядке, лишь на минуту вывел ее из размышлений.