Что не пообещаешь, лежа рядом с голой женщиной, можно и в Д'Артаньяна поиграть.

Поднявшись на свой этаж, Аня увидела приоткрытую дверь в свою квартиру, кинулась внутрь, сердце снова готово было вырваться из груди.

— Вадим! Вадим! — крикнула слишком громко.

— Мам, я здесь.

Вадим был на кухне, а рядом с ним совершенно незнакомая женщина. Строгий пиджак, юбка ниже колен, собранные в пучок волосы, очки в тонкой оправе.

— Здравствуйте, Анна Владимировна, я уже и не надеялась застать вас сегодня дома.

Глава 39

— Кто вы такая и что делаете в моем доме? — спросила слишком резко.

— Анна Владимировна, не надо так волноваться, я вам точно не враг.

— Я спрашиваю. Кто? Вы? Такая?

— Меня зовут Ворошилова Мария Сергеевна, представитель органов опеки и попечительства Ленинского района.

— И для чего вы здесь, Мария Сергеевна?"

"Аня с непониманием и тревогой смотрит на женщину, на сына, что сидел рядом, в голове снова миллион мыслей. Бабка Жданова дала ей время якобы подумать, но решила пустить в ход сразу все методы? Или это не она? А кто, если не она? Аня ее совсем не знает, тоже можно только догадываться, на что она готова пойти ради внука, о котором она вспомнила совсем недавно.

— Зря вы так агрессивно реагируете, Анна Владимировна. К нам поступило заявление, мы обязаны отреагировать и провести проверку.

— Заявление от кого?

— Я не могу вам сказать, но вы сами понимаете, мы не можем оставить его без ответа. Заявитель лишь обеспокоен положением ребенка в семье. На вашу семью и сына в нашем учреждении нет никаких данных, вы вполне благополучны, не стоите на учете, не нуждаетесь в помощи. Но я была удивлена, когда не застала вас утром дома. Несовершеннолетний ребенок в таком трудном, переходном возрасте ночует один и, по сути, предоставлен сам себе.

— Вы ждете от меня оправданий?

— Нет, я не жду этого. Мне достаточно того, что я уже увидела и поговорила с вашим сыном. Конечно, мне не стоило приходить и начинать наше знакомство именно так, достаточно было вызвать вас для беседы. Но так наш процесс пойдет быстрее, процесс оценки ребенка в семье может определяться в необходимости социальной помощи и выяснение необходимости его защиты.

— От чего или от кого вы собираетесь защищать моего ребенка?

Аня находилась в настоящем шоке, даже взрыв машины, в котором она могла погибнуть вместе с Артемом, не вызывал сейчас таких эмоций, как появление этой женщины. О какой оценке она говорит? Оценке чего? Ее как матери? Оценке ее любви и заботы? Вот прямо сейчас хотелось устроить скандал. С высказыванием всего, что она думает. Да как эта посторонняя тетка может оценивать ее и их жизнь, совершенно ничего не зная? Но Аня держала себя в руках, лишь пристально смотрела в глаза инспектора и сжимала плечи сына, стоя за его спиной.