Он ни разу не голодал с того дня, как я появилась в этом мире, но сейчас, заметив, как он прикусил чуть задрожавшую нижнюю губу, я отчетливо поняла, на сколько недооценила въевшиеся ему в кровь привычки. Булочка — это еда.

Это — вкусная еда, которую я собралась скормить глупым птицам. Возражать он не осмелился, признавая за мной право старшей, но эмоции, написанные на его лице, меня пугали. Сделав вид, что я притащила их сюда просто полюбоваться птичками без лишнего шума, я молча разломила булку пополам и отдала детям.

Я не слишком уверена, но думаю, что местные правила приличия не позволяют кёрстам есть на улице.

Во всяком случае, даже напрягая память, я не могла вспомнить ни ребенка, грызущего на прогулке конфету, ни хорошо одетого мужчину или женщину, жующих, например, пирожок. Это лишний раз напомнило мне, что в семью нам срочно требуется женщина, знающая местный этикет. Иначе я рискую вырастить детей сытыми и здоровыми, но обладающими манерами гопников.

‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Несколько расстроенная неудачей и понимая, что таких сложностей, мелких и крупных, будет еще масса, я терпеливо ждала, пока дети доедят, но тут то ли сочла нужным вмешаться госпожа удача, то ли надо мной сжалился местный бог.

Линк справлялся со своей половинкой достаточно шустро, в то время как Эжен в силу возраста ела неаккуратно, роняя на одежду крупные крошки. Возможно, именно это и заинтересовало селезня.

Ведя за собой свой серенький послушный гарем, он подплыл к берегу и требовательно крякнул. Даже Линк с маленьким кусочком выпечки в руке, замер, любуясь нахальным красавцем.

Ярко-черная шапочка на голове переходила в переливающуюся на солнце черно-сизо-зеленую сильную шею и грудь. Сильные крылья были оторочены тонкой белоснежной каймой. Крупный яркий клюв и маленькие суровые глаза главаря довершали картину.

Не дождавшись реакции, он возмущенно захлопал крыльями и крякнул несколько раз подряд, поражаясь нашей глупости. Вышедшие вслед за ним на берег «дамы» заверещали противными тонкими голосами, поддерживая своего повелителя.

Эжен от неожиданности сделала шаг назад, поскользнулась и неловко шлепнулась на весеннюю траву, однако, быстро сообразила, чего хочет этот глянцевый красавец.

Протянув на маленькой открытой ладошке солидный кусок мякиша, она с восторгом забормотала:

— Асьми! Асьми!

Однако, владелец гарема, хоть и отличался требовательностью, явно был трусоват. Стоя в паре метров от нас, он хлопал крыльями, крякал довольно противным голосом и даже пытался шипеть, слегка выворачивая шею, но рисковать собой не желал. «Дамы» неуклюже переминались сзади.