Увидев меня и Линка, он вскочил и, с трудом сгибаясь в пояснице, начал кланяться. Скосив глаза на «брата», я увидела, что на каждый поклон этого самого трока Валима мальчик просто кивает головой и аккуратно повторила его движения.

Неуверенно взглянув на меня, Линк подтащил стул и поставил напротив ряда, где раньше сидел купец. Я села, а он встал слева и чуть сзади от меня, положив правую руку на спинку стула. Купец все еще стоял, теперь выпрямившись и безуспешно пытаясь придать своему лицу скорбное выражение.

Я с интересом рассматривала нового человека. Среднего роста, с лоснящимися от жира щеками, покрытыми рыжеватой редкой бородкой, с довольно густыми волосами неопределенно-соломенного цвета, стриженными коротко и небрежно, с маленькими глазками, занавешенными кустистыми бровями. На нем было некое подобие сюртука из плотной темно-зеленой ткани, алая атласная рубаха и черные брюки, заправленные в короткие надраенные сапоги, пухлые пальцы рук, которые он сложил на животе, унизаны серебряными перстнями.

Я поплотнее надвинула «маску силы» и любезно предложила:

— Присаживайтесь, трок Валим. Я слушаю вас.

— Очень соболезную вам, кёрста Элен, такое горе, такое горе…

Этому нехитрому приему я обучилась давным-давно — если хочешь смутить собеседника, смотри ему в лицо, но не прямо в глаза. Смотреть нужно на точку между его бровей. Тогда собеседнику кажется, что ты человек холодный и отстраненный, он не может поймать твой взгляд, и начинает нервничать. Именно этим я и занималась сейчас, глядя на морщинку между рыжеватых седых бровей.

Как многие рыжеволосые, купец имел светло-голубые глаза. Не знаю, чего он ждал от «бедной сиротки», но явно не такого спокойствия. Похоже, я слегка выбила его из колеи. Наконец он собрался с духом и заговорил:

— Кёрста Элен, девушка вы молодая, но надеюсь, разумная. Поскольку у вас не осталось старших родственников, способных позаботиться о вас, то я хотел бы сделать вам очень выгодное предложение. У меня есть сын, которому давно пора обзаводиться семьей, род у нас не бедный, и вас прокормим, и младшенькие ваши голодать не будут. А потом и к делу их приставим.

Произнося эту речь трок Валим с каждым словом чувствовал себя все более уверенно. Кроме того, имея на руках долговые расписки семьи, явно понимал, что деваться мне некуда. На самом деле я даже не знала есть ли мне куда деваться или купец прав, но и показать ему это я не могла. Немного затянув паузу, я дала совсем не тот ответ, который он ожидал:

— Мне нужно подумать, трок Валим.

Купец раздраженно засопел, полез в карман и вынул перевязанную бечевкой весьма толстую пачку бумаги. Листы отличались по цвету и качеству, некоторые из них были весьма потерты.