Все это время, с самой первой минуты, как она в них посмотрела — еще в операционной, — Ольга знала, Аверин считает ее своей. Она могла сопротивляться, упираться, отказываться, но каждый раз он одним взглядом обозначал ее принадлежность. Она была ЕГО женщиной.

Сейчас в его глазах было что угодно — усталость, выжидание, напряженность. Одного не было. Там больше не было ее.

***Оля скользнула на переднее сиденье, Аверин закрыл за ней дверцу и сел за руль. Внешне все было как обычно за исключением невидимой перегородки из пуленепробиваемого стекла, которая наглухо отгородила ее от Аверина.

Они не в первый раз молчали, но даже молчание в этот раз было особенным. Ольга смотрела на загорелые руки, сжимающие руль, и уговаривала себя, что ей все это кажется.

Что Костю выбесил Анин папа, и он сдерживается, лишь бы не сорваться на Оле. Но тут же сама себе отвечала, что он никогда на ней не срывался, наоборот, всегда говорил, что она действует на него успокаивающе.

Атмосфера в замкнутом пространстве автомобиля начинала сгущаться, и когда Костя затормозил у ее дома, Оля лишь вздохнула с облегчением. Так дальше продолжаться не может, им надо поговорить.

Развернулась к нему, набрала полную грудь воздуха, и только успела сказать: «Костя!» — как на губы легла рука, пахнущая до боли знакомым парфюмом и совсем немного кожей, которой был обтянут салон автомобиля.

Тыльной стороной ладони Аверин касался ее губ, и Оля боялась шелохнуться, чтобы не потянуться и не начать целовать эту невозможно пахнущую ладонь.

Не к месту. Не нужно. Это совершенно лишнее.

— Сейчас я буду говорить, — он убрал руку, и пришлось закрыть глаза, чтобы себя не выдать.

— Хорошо, говори ты, — кажется, у нее получилось без единой истеричной нотки.

— Я много думал все эти дни, Оля…

— Какие дни, Костя, чуть больше суток прошло, — запротестовала она возмущенно. — А если ты обиделся, что я уехала среди ночи, то поверь… — и снова к губам прижались пахнущие кожей салона пальцы, но Ольга решительно их отбросила.

— Я не могу так разговаривать, Костя, я тебя не вижу. На меня давит замкнутое пространство. Давай поднимемся ко мне, я заварю чай, и мы поговорим. Обещаю не приставать, — подняла вверх обе ладошки.

Аверин повернул голову, она увидела его взгляд и осеклась.

— У меня через три часа самолет. Через час я должен быть в аэропорту. Прости, у меня совсем мало времени.

— Ты хотел сказать, у нас, — вырвалось у нее непроизвольно. Костя покачал головой.

— Нет, Оля. Если у нас, то его уже просто нет.

Теперь он смотрел перед собой, но Ольга была уверена, что он ничего не видит. Ее реальность тоже расплывалась акварельными красками, и приходилось моргать, чтобы хоть немного навести резкость.