Костя снова замолчал, и Оля молчала, боясь, чтобы он не передумал. Почему-то казалось, так будет легче его понять, хоть как-то разобраться в этом непростом мужчине. Но молчание затягивалось.

— Вас? — переспросила робко, зашевелившись в его руках.

— Да, нас с Юлькой, моей старшей сестрой. И самое мерзкое, что мы продались ему с потрохами. Мне было девять, ей семнадцать. Отец приезжал каждый раз на новой машине, оплачивал любую нашу прихоть. И я уже тогда заявил матери, что она неудачница, ничего не добившаяся в жизни. Я ненавижу себя за то, что повелся и не послал его вместе с его деньгами. Мама молча приняла то, что отец стал для нас чуть ли не божеством, и когда заболела, даже не сказала никому. Она умерла, когда мне было шестнадцать, это стало для меня прозрением. Юля к тому времени уже вышла замуж за Арсения, у них родился Клим. Арсений был хорошим парнем, он вправил мне мозги, только было поздно. Климу было восемь, когда родителей застрелили на его глазах, он спрятался в шкаф, и киллер его не заметил. Я нашел его возле Юльки с Арсением, мне было двадцать, я учился на третьем курсе и жил в общаге. Марк не захотел оформлять опекунство, у него как раз тогда был самый разгар очередного романа. Он согласился, чтобы Клима отправили в детский дом, и я дошел до ректора, но мне помогли оформить опекунство.

Оля моргала, руки дрожали, и только спокойный голос Аверина не давал ей сорваться в истерику. Она уже практически ненавидела Марка Аверина, представляя маленького Клима в детдоме.

— А когда ты узнал о Юле?

— Девушку, с которой у Марка был роман, звали Анна Виноградова. Я даже видел ее несколько раз, когда отец приезжал сюда по делам. Но когда она забеременела, он ее бросил. Дал денег на аборт и выгнал. Ты прислала мне фото Ани, а Волошин — их обеих. Я сразу связался с Марком, и он признался, что Анна не сделала аборт, а родила дочь, которую назвала Юлей. Надеялась, что отец женится на ней, но он Юльку был готов признать, а жениться — нет. Анна недолго поигралась в дочки-матери, отдала ее в интернат, а сама принялась устраивать личную жизнь. Я все это время жил и не знал, что у меня в интернате растет сестра…

— Ты и ее бы забрал, — Оля не спрашивала, просто констатировала факт.

— Оба забрали бы. Я и Клим.

— А как отец отреагировал, что ты ее нашел?

— Он под старость стал сентиментальным, даже пустил слезу. Правда, мы с Климом не обольщаемся. Я предпочел бы отправить девчонок к себе в Испанию, но боюсь, как бы Юлька не ударилась оттуда в бега, а я не могу их сторожить. У Марка же она будет под присмотром. Ну все, милая, хватит страшных сказок на ночь, я иду спать, — Костя снял с себя Олю легко, будто она ничего не весила, и поставил на пол.

— Иди, я уберу со стола, — она отвернулась, чтобы тот не заметил мокрые глаза.