К тому же тут в себя уже пришли три вполне себе боеспособные самки, тоже кстати серьёзная ударная сила, если отнесутся к бою всерьёз.

Харду… на это плевать. У меня только челюсть отвисает — потому что я узнаю в его движениях крайне серьёзные связки. Помню из обучения боевых рихтов на родном эсминце.

Хард не убивает, но намерен покалечить так, что дальнейшая служба парням точно не светит.

Драка жуткая. Мелькают хвосты, кулаки. Тонкие росчерки крови во все стороны. Месиво, просто месиво. И все это под аккомпанемент настоящего звериного рыка, от которого кровь замерзает в жилах. Хищники схлестнулись не на жизнь, а…

— Да он же насмерть бьёт, Орд, ну его! Отморозок же, сваливаем!

Ещё несколько хлёстких сочных удара, глухой сдавленный крик боли, и прочего.

Я вываливаюсь из пси-режима, потому что и так уже недопустимо долго в нём пробыла.

Оторопело моргая, смотрю на мощную рельефную спину Зартона, пытаясь осознать. Слухи про него правда. Всё правда. Бешенный… просто зверь…

Напавшие на меня рихты уже свалили — быстро и решительно. Я их понимала. Лишиться будущего из-за глупой драки с отморозком никто не хотел.

Я всё ещё на полу. Снизу вверх смотрю на него неверящим еще взглядом, что все закончилось так быстро.

Зартон оборачивается, скользит по мне с ног до головы совершенно нечитаемым взглядом. Задерживает взгляд холодных равнодушных глаз на моём бьющемся в экстазе черныше — я тут же призываю свой хвост к порядку, прячу за бедро.

Зартон отводит взгляд и направляется обратно в сторону душевых, небрежно прихватив по пути полотенце, что он сбросил на пол.

— В следующий раз бей так, чтобы никто не встал больше, — низким резким голосом говорит он, поравнявшись со мной.

Глава 3. Отец

Дрэго Зартон. Прославленный командор, бывший ректор академии космодесанта. Куратор интенсивных курсов для перспективных курсантов-псиоников.

.

Мой хвост снова сорвался с контроля и от души, с размаху, грохнул по столу.

Я поморщился. Что-то удар не очень.

На этот раз с полным осознанием, что делаю, нанёс сокрушительный удар самым остриём хвоста по столешнице.

Стол хрустнул и красиво раскололся на две ровные половины.

Закажу новый, а пока поработаю в кабинете жены. Главное, чтобы не на кухне. Там, от вида её соблазнительной попки с белоснежным пушистым хвостиком, будет не до работы.

Впрочем, сейчас даже мысли о жене, моей обожаемой Белоснежке, не помогали.

Разрушение мебели лишь слегка выпустило злость. Точнее, служило вещественным доказательством: если я её выплесну на полную, у меня добавится проблем в виде уборки осколков и замены разбитого. Ни к чему.

Не говоря уже о том, что случится, если я начну вымещать злость иначе и бесконтрольно.

Я заходил по кабинету, призвав себя и хвост к порядку.