Мышцы перекатывались под кожей. Просто завораживающее зрелище, хотя уж я то насмотрелась этой красоты достаточно.

Но пялилась все равно, пока он быстро заканчивал обработку. И слушала. И на хвост его тоже… посматривала.

Нет. Я не любовалась. Просто составляла для себя более точный портрет нашего командира. Залипательно он матерится хвостом, конечно. Мне бы так научиться, но с моим коротышом нет шансов.

Закончив орать про место в группе, Хард снова перестроил нас. Приказал орсам вместо тыла встать рядом с рихтами, меняя тактику с оборонительной на наступательную.

Ошибка. Но это мы поняли уже намного позже.

К лаборатории мы вывалились уже не группой, а совершенно неуправляемым сбродом. Каждый был сам за себя. Команды Харда, вполне, кстати толковые, уже игнорились абсолютно всеми.

Напряжение копилось внутри, а не снаружи. Все уже на взводе были, если честно. Еще один маленький повод, и начали бы грызться.

Хорошо, что постоянные атаки тварей отвлекали хоть немного.

Так-то ничего мы особого не нарушили. Атака многоножек и давление пси-контроля зашкаливали. В подобных условиях переход бойца в псевдо-одиночный режим с самостоятельным выбором целей, был допустим.

Маленькая поправка. В боевых условиях.

В нашем случае это было не так. Задача пси-интенсива была перед нами чётко обозначена. Мы должны были действовать единым целым. Командой."

"Только вот наша группа как единица целого перестала существовать. Оставались только отдельные бойцы, двигающиеся в одном направлении и пытающиеся выполнить одну задачу.

Ни о каком взаимодействии уже и речи не шло.

Я действительно не знала, что делать, поэтому выбрала для себя единственную выигрышную стратегию.

Пристроилась за командиром, чётко выполняя его команды и прикрывая его спину.

Хард глянул косо, но не стал давать отбой. Кивнул и продолжил прорубаться вперед.

Так мы и ввалились в лабораторию. Даже смогли вывести гражданских — преподавателей пси-интенсива, играющих эту роль — доставили их к шаттлу, потеряв ещё двух бойцов.

Внутри шаттла нам оказали первую помощь. Наших пострадавших, которых мы тоже умудрились не бросить, а дотащить — привели в чувство. А затем нас всех доставили на плац к главному зданию пси-интенсива.

Там уже было построение всех команд. Грязных, злых, расстроенных.

Мы оказались… последние. Все стояли и ждали только нас.

Была глубокая ночь. Только на плацу яркое искусственное освещение.

В ярких лучах куратор пси-интенсива Дрэго Зартон — прославленный командор и мощнейший псионик — смотрелся особенно эффектно в идеальном белоснежном мундире. Особенно на нашем фоне.

Его мощный хвост раздражённо щёлкнул по бетону. А затем указал выскочившим жалом на засветившееся табло.