Обещания свои держишь, — смеется он.

А я довольно скалюсь в ответ. Как же я рада снова здесь быть. И как я рада, что Хард здесь со мной! Сказка просто! Это чудо! Чудо, у которого есть один вполне осязаемый исполнитель.

— Как тебе удалось? — намного позже уже в нашей каюте спрашиваю у него.

Наша развороченная кровать еще хранит следы недавней бурной близости.

— Очень захотелось здесь оказаться, а дальше просто дело в ресурсах было, — лениво отзывается Хард."

"Гораздо больше его сейчас занимает мой разнеженный пушистый коротыш. Он ласкает его сильными пальцами, пропускает через них и снова небрежно гладит по всей длине. За эти два года мой балдеющий хвостик еще больше распушился до нежно шелкового состояния. Муж его баловал, самые дорогие шампуни-бальзамы мне присылал и на остальную косметику не скупился. Каждый месяц подарки были.

— Хмм… я оценила скорость, — томно шепчу, поглаживая его бицепс. — Но вот как ты нашим куратором вдруг стал. М-м?

— А здесь, — он вдруг резко переворачивается и прижимает меня к кровати. — Здесь целиком и полностью моя инициатива, — целует глубоко, тягуче и с особым кайфом, сплетая наши хвосты.

— Не мог же я какому-то левому рихту свою жену доверить. Буду приглядывать за твоим шаловливым хвостиком... Ай!

Смеется, когда я кусаю его за губу.

— Ладно. Я правда, сам предложил. Послужной список у меня солидный уже. Есть чем похвалиться. Поэтому капитан утвердил. Тем более никто больше не горел желанием с вами возится. Эй! — еще один укус и меня пеленают так, что не вырваться.

Потом Хард медленно наклоняется. Погружаюсь в жаркую темноту его взгляда. И снова он долго пытает меня поцелуями, пока мы не слышим требовательный сигнал его комма. Пора идти…

Но больше нет внутри той занозы, что отравляла мне весь настрой еще недавно. Только радость, только твердая уверенность в своих силах.

Мы вместе. Не знаю как Харду это удалось, но мы больше не расстанемся и это для меня главнее всего остального.

Самый счастливый день в моей жизни!

Эпилог

Шесть лет спустя

— Диана, я, конечно, многое видел, но по безбашенности ты даже мать свою обгоняешь. Вот как, скажи мне, я это должен сделать по-твоему? — в голосе Дока сквозят незнакомые мне панические нотки.

— Как, как? Молча! — рычу я на кресле.

Схватки идут одна за другой. Чуть постанываю, но держусь. Сама ведь просила не обезболивать. Хотелось как рихты от и до самой.

Дурацкая была идея, но теперь уже поздно что-то менять.

— Ты же принимал уже роды. Мама рассказывала, — дышу глубоко между схватками, стараясь расслабиться.

Нихрена не помогает. Но внезапно чувствую первые потуги. О, неужели!

— Принимал, — огрызается Док. — Но перерыв между ними уже существенный. Ты не находишь? И потом с двойнями у меня точно не было опыта.